Книга 10. Глава 2.
Воспоминания соловецких зеков
Те, кто уцелел или сумел бежать
рассказывают о Соловецком концлагере
Радио Свобода. 13.08.08.
Соловки и остальной Мир
• Писатели - заключенные Соловецкого лагеря особого назначения.
Личное дело каждого
Аксакова-СиверсТатьяна Александровна
(1892-1982)
Родилась в Петербурге в семье служащего Главного Управления Уделов, известного генеалога и нумизмата Александра Александровича Сиверса (1866–1954). Училась в Строгановском училище. После революции многократно арестовывалась ЧК-НКВД.
Её брат, Александр Александрович Сиверс (1894 г.р.) был арестован по делу "лицеистов" в Ленинграде и отправлен на 10 лет заключения в Соловки. В 1929 году Александра расстреляли.
Татьяна вспоминала: "Могла ли я в эту Туруханскую пустыню написать о Соловецкой трагедии?! У меня на это не хватило духу. Сначала я отмалчивалась, потом на вопросы отца о Шурике давала какие-то невразумительные ответы, порождавшие тревогу. Впоследствии папа меня за это порицал, говорил, что не следовало скрывать, но я в ту пору иначе поступить не могла."
Арест, изъятие писем и фотографий (1937). Саратовская тюрьма и приговор: 8 лет лагерей. Этапирована в Котлас, позднее сидела в Пезмогском лагпункте Локчимлага. Вышла на свободу в 1943, но была сослана на поселение. Реабилитирована (1957).
Коротко о Соловках
"Так прошла зима 1926-27 гг... Татьянка только что вернулась из Соловков, где ей удалось получить свидание с Шуриком. Думаю, что это свидание было очень тягостным для обоих. (К этому времени относится их фотография у большого валуна на фоне панорамы Соловецкого Кремля.) Шурик благодарил меня за отвоз Алика, но говорил, что ему было бы спокойнее чувствовать и меня во Франции..." (Аксакова-Сиверс Татьяна. Семейная хроника. Т.А.Аксакова-Сиверс. Париж: Atheneum, 1988.)Тридцать восемь лет прошло с тех суток, когда утром я получила открытку со штампом УСЛОНа, датированную 24 октября 1929 г. и подписанную самым милым для меня детским прозвищем: "Твой пёсик-братик", а вечером ко мне пришел Ю.Н. Нелидов с роковой вестью о массовом расстреле, происшедшем в Соловках в ночь с 28 на 29 октября. Целый месяц я переходила от надежды к отчаянию (никаких официальных сообщений не было), и лишь найдя сестру Н.М. Путиловой и прочитав письмо последней, я поняла, что надежды нет. Среди многих утрат и крушений в моей жизни это горе — самое долговечное. Оно не забывается и становится "чем старе, тем сильней", может быть, потому, что обстоятельства гибели брата и его обаятельный образ превратились в поэтический символ, в легенду...
Аксакова-Сиверс Татьяна: все в Соловках знали Александра Сиверса
Первый, показавшийся мне апокрифичным, рассказ, относящийся к этому событию, я услышала в начале 40-х гг. на Пезмогском лагпункте, где вместе со мной отбывал вторичный срок сравнительно молодой еврей (фамилии не помню), работавший кладовщиком при больнице. Разговорились с ним, я узнала, что ранее он был в Соловецких лагерях, и спросила, не знал ли он моего брата. Мой собеседник пришел в необычайное волнение: "Боже мой! — воскликнул он. — Да кто же у нас не знал Александра Александровича! Он был гордостью Соловков. Когда он проходил, всегда подтянутый и приветливый, всем становилось приятно на душе". Далее он мне сообщил вещи, которым я не поверила, настолько они были несовместимы с условиями лагерного режима, и сочла, что мой кладовщик фантазирует. Со слезами на глазах он рассказал о том, что Путилова, после расстрела, нашла его тело и похоронила в лесу. Для большей убедительности он упомянул о "беленьких носочках", которые он принес, как кладовщик, для "обряжения".Судьба детей Соловецких ссыльных. Дима.
Грянул день, и стало вдруг известно
Мальчику на берегах Оки,
Что брат матери — такой прелестный —
Почему-то сослан в Соловки.
И тогда из Франции далекой,
Но такой заманчивой всегда
Долетели родственные строки:
"Присылайте мальчика сюда!"
...
Что ему на Средиземном море
В новой жизни встретиться могло?
Не было ответа — и в ту пору
Мы не видели, в грядущее смотря,
Там — войну, здесь рецидив террора
И сплошные лагеря.
А на свете нет лаборатории,
Нет стекла магического, где б
Четко отмечались траектории
В вихре человеческих судеб!
Месяц тому назад я приехала в Ленинград ... Свинцовая Нева катила свои воды, из тумана вырисовывался купол Исаакия, виднелась решетка Летнего сада и прямо передо мною, у Литейного моста, стояло "самое высокое здание Ленинграда, откуда бывало видно не только Ладожское озеро, но и Соловки", и в котором поочередно ломались жизни близких мне людей.
Предаваясь грустным размышлениям, я вспомнила, что в моей записной книжке есть адрес и телефон Дмитрия Сергеевича Лихачева, человека, у которого я могу кое-что узнать о брате. Я не ясно представляла себе, кто дал мне его имя, но, выписавшись из больницы, позвонила ему по телефону. Между нами произошел следующий разговор:
Я: — Вы меня не знаете, но, может быть, Вам знакомо имя моего брата А.А. Сиверса?
Л.: — Ах, Боже мой! Конечно! Лично я его не знал, но был на островах в страшное время октября
1929 г. и знал Н.М. Путилову, которая, с величайшим для себя риском, откопала его тело и похоронила
на лесной поляне. На могиле был поставлен крест, и все мы знали, что тут лежит Сиверс. Недавно я
ездил в Соловки, искал эту могилу, но не нашел, т.к. лес в том месте свели и ориентиры исчезли.
Н.М. Путилова потом жила в Архангельске. Теперь ее нет в живых.
Я: — Она умерла своей смертью?
Л.: — Нет.
На этом я поблагодарила и повесила трубку. (Аксакова-Сиверс Татьяна. Семейная хроника. Т.А. Аксакова-Сиверс. Париж: Atheneum, 1988.)
• Воспоминания о поэте Мартынове, писавшем частушки в Соловках.
• Соловецкий концентрационный лагерь: театр абсурда, спектакль "Безумие"
Воспоминания зэков о СЛОНе