"Россия отлупила всех приходящих с мечом, но пришедших с хвостами не одолела. Правда, крысы намучились с нашими просторами и студеными полями это не Европа. Они высадились в торговых Новгороде и Пскове и очень скоро уже отгрызли уши и носы узникам Соловецкого монастыря. В 1727 году землетрясение в Кумской пустыне бросило полчища крыс с юга на Астрахань. Клещи сомкнулись с севера и юга". (Александр Терехов. Нью-пасюки. Экспресс газета, Москва, 05.06.2000)


старцу в подвале соловецкого лагеря
крысы отгрызли только пятки


"Однажды начальник лагеря приказал убить о.Симеона особо изощренным способом. Казнь заключалась в следующем: в одном из ледяных подвалов (холод которых убивал людей через шесть часов) жили крысы, притравленные на человека. Чтобы человек не сопротивлялся, узника сажали в клетку и прикручивали прутьями так, что он не мог пошевельнуться. Проемы между прутьями были широкими. Крысы свободно проникали в клетку и заживо съедали человека.

Позже он рассказывал: "В подвале темень. Холод жесточайший и всюду крысы. Кроме меня в подвалах были еще люди в клетках. Я стал молиться. Я читал Всемилостливую... и я слышал, как кричали и плакали люди, когда их съедали крысы. Мне же крысы только пятки пообгрызли."

Утром клетку подняли наверх, думая, что он мертв. Начальник лагеря был чрезвычайно удивлен, что приговоренный остался жив, и даже освободил его от работы. (Старец иеросхимонах Сампсон. Издательство "Народная Библиотека". 1994)


"Старец Сампсон рассказывал, как в Соловках его вместе с другими заключёнными бросали в ледяной подвал, в котором жили притравленные на человека крысы. Чтобы люди не сопротивлялись, их прикручивали так, что бы не могли пошевелиться. Крысы съедали людей заживо. " (Девятова Светлана. Православные старцы ХХ века. Христианский сайт "Для тебя". 2004)


церковные службы и крысы в соловках


"В катакомбах, где служили, ползали крысы. На алтарь в виде деревянного ящика во время богослужения могли запрыгнуть мыши или удариться птицы. И кругом болота, болота... Гасят звук, гасят стон. И создают сферу молчания особого. Заговорит оно однажды." (Владыка Серафим. Откровение о Соловках. Самиздат. 2000).


чтобы выжить соловчане ели крыс


"А "в прежнем" в теченiе остальных долгих лeт моего подсовeтскаго существованiя на моей "скатерти-самобранкe" перебывали самыя "оригинальныя" блюда: и вороны, и галки, и воробьи, и лягушки, и собаки, и кошки, и даже крысы... Бр-р-р... Всего было. И все это вовсе не дeло далекаго прошлаго. Еще в 1933 году, перед вторым побeгом, меня, человeка с высшим образованiем, спасали от голода родимыя русскiя вороны, которых я ловил капканом." (Солоневич Борис. Молодежь и Г.П.У. Жизнь и борьба совeтской молодежи. Издательство "Голос Россiи". 1937.)


в бывших казематах соловков
нет узников и есть крысы


"При самом входе под башню находится жилище мельников, от дверей котораго идет узкий темный проход сажени две длины; чтобы не заплутаться и не запнуться за что-то, необходимо идти с огнем. Спускаемся ступени на три ниже уровня земли, идем по узкому темному проходу, сворачиваем немного вправо и входим низкою дверью в большую, квадратную, сажени в три, комнату. В ней темно, так как нет ни одного окна, а взамен этого на каждой стене находились двери с махонькими вырезками среди них. Комната целиком состоит из кирпича: пол, потолок, стены, лавки, полки, – словом, все кирпичное. Сыро, стены мокрыя, заплесневелыя; воздух спертый, удушливый, такой, какой бывает в сырых погребах. Испугавшияся света крысы, водящияся здесь во множестве, с ужасом бросаются вам под ноги. В этой комнате в прежнее время помещалась стража, караулившая узников, заключенных в казематы, расположенные по всем сторонам этой комнаты. Прямо перед нами маленькая, аршина в два вышины, дверь с крошечным окошечком средине ея; дверь эта ведет в жилище узника..." (Колчин М. Ссыльные и заточенные в остроге Соловецкого монастыря. Русская старина. Москва. 1887)


соловецкий каторжанин о крысах:
трех ночей достаточно, чтобы стать сумасшедшим...


"...шум, вы вздрагиваете, вскакиваете, садитесь, и на вас ма-а-ленькими глазками со стульчака, который стоит в углу (и вода шумит), смотрит огромная крыса. Они как-то ухитряются мигрировать, двигаться по водостокам и далее. Я никогда не думал, что крыса может быть так противна. Не сама по себе, не своим отвратительным голым хвостом, не глазками, а тем, что она срабатывает как пусковой механизм. Она вызывает разные мысли — о том, что вот крысы тебя будут есть, не черви, червь — это красиво даже, нет, мерзкая крыса. Без всяких ассоциаций с литературными произведениями, потому что эти мысли, я знаю, были и у моих товарищей, которые никогда не читали ничего ни про крыс, ни про пытку крысами. Всю ночь до утра ты пытаешься их спугнуть, они ныряют, и исчезают, и появляются — та же самая ли, другая ли. Трех ночей достаточно, чтобы стать сумасшедшим. Признаюсь, в конце второй ночи я обращался к богу, в которого не верил, чтобы он все что угодно со мною сделал, но чтобы крыс не было. Нет, крысы остались. Возможно, я недостаточно верил в Бога." (Полак Лев. Было так: Очерки. Москва. Б.и., 1996)