Здравствуйте. Посылаю повесть "Взалкавшие" с картинками для вашего сайта, написанную целиком на Соловках летом 2005 года. (Никита Янев. Из переписки. Москва-Торонто. 28.06.2010)

Я не хочу этих праздников,
Я не хочу этих будней,
Я не хочу этих сквозняков,
Я не хочу этих судных
Дней. А чего я хочу,
Быть ветром в поле,
Чувствовать, что лечу,
Умру я скоро, что ли?

(Никита Янев. Взалкавшие. Повесть. Соловки. 2005.)

Личное дело
Никита Янев, соловецкий поэт и прозаик Никита Янев
(1965)

Родился на Украине. Учился в Московском государственном педагогическом институте. Работал продавцом, учителем, прессовщиком на заводе, смотрителем Ботанического сада на Соловецких островах... Опубликовал стихи и прозу в журналах "Волга" (Саратов), "Арион" (Москва), "День и ночь" (Красноярск), "Крещатик" (Мюнхен). Первая книга поэта вышла в 2004 году: Никита Янев. Гражданство. Авторский сборник. Издательство: ОГИ, 2004 г.

"...я на острове пишу книжку «Чмо», как тридцать тысяч сброшенных с горы Секирная и три миллиона мучеников на острове Соловки сняли шапки-соловчанки и говорят просительно, «Напиши, напиши, пожалуйста, как камень, отвергнутый при строительстве стал во главе угла. А мы в ответку попросим Спасителя, для нас у него блат, чтобы он дал тебе мужество отвечать за свой базар»." (Никита Янев. Осеень. Соловки, 2002).

• Никита Янев. Рассказ "Фуф"
• Прочитать рассказ Никиты Янева "Осень" в PDF формате.
• Пара цитат о соловецких коровах... и не только о них

Никита Янев. Повесть 'Взлакавшие'. Соловки-2005
Рассказы:
Рыбалка | Лишь бы не было войны | Работнова | Взалкавшие | Списки | Любовь | Само-2 | Чувство меры | Единство стиля | Альфа Центавров | Левиафан | Национальные герои | Слишком страшно | Неиниотдельноивместе | Прошлоенастоящеебудущее | Чувство жертвы | Вдова Толмачёва | Хозяин | Это

ВЗАЛКАВШИЕ

Единство стиля

"Переходя вброд великую бездну жизни, задыхаясь в тоске по несбывшемуся". Пастель. Марина Янева.

Что есть какой-то общий знаменатель, и этот знаменатель автор, а в жизни так не выходит, потому что Бога нигде не видно. Что обидел Валокардинычиху, сказал, что Гена тоже каждый день ходит, плачет, что Соловки не те. Тоже, что как и она. На радостях, что Мария Родинова и Майка Пупкова приехали, ляпнул не подумавши. А они меня с собой не берут, потому что Мария Родинова тушуется, или жена мужа или руководитель группы. Вчера ходили на дамбу, сегодня пошли по большому кругу, и всё ведь при Филиппе Колычеве, каналы отрыли между самыми большими озёрами, дамбу из валунов, величиной с дом поставили между двух островов, и никаких приспособлений, телеги и руки. И Валокардинычиха не приходит, обиделась. И книга моя никому не нужна. Ма сказала, Никита опущенный. Чагыч сказал, это как мусорка, помойка в интернете. Валокардинычиха сказала, ты тоже придуряешься, всех жалко. Седуксеныч шёл огрузший по посёлку, как пингвин во время запоя.

Вот тоже автор, всё какие-то дела, сходить к мэру на приём и сказать, Акакий Акакиевич, не продавайте остров, он спина рыбы, всплывшей из вод мирового океана, на которой всё держалось. И его отодвинут, мешаешь. Пойти на кладбище, помянуть усопших, которые ушли и улетели. Сходить к монахам, звали к причастью. Вернуть 1200 рублей долгу, останется 300 рублей на бутылку пива и пачку сосисок на месяц из пенсии по инвалидности. Прибраться в квартире, туриков пускать надо за деньги, весь посёлок кормится год летними деньгами, мало того что кормится, покупает мотор «мицубиси» на катер, второго ребёнка через 15 лет после первого рожает, подумывает про микроавтобус для извоза и хозяйства. Повздорить с воспитуемым Рысьим глазом, сиротой, уркой, что он хочет на зону, с которой он писал, дядя Гена, заберите меня отсюда, и дядя Гена ползал на коленках перед начальником милиции и уполномоченным, что берёт на поруки. Быть избитым его дружками-подельниками за то, что попенял им на то, что они его посадили. Ходить в больницу снимать побои, я их всех пересажаю. Отчаяться, что из него не вышел Макаренко, в панамке сахарного плантатора с берегов Амазонки с лицом безумного философа Григория Сковороды, «мир ловил меня, но не поймал», с серыми косицами и седыми глазами, всё прах и пепел, идти, огрузши, с земли на небо по посёлку. Пока автор червей у обывателей натырил из навоза с преступным чувством, что снега зимой с участка, и руки моет в Питьевом ручье. И они друг другу не признаются, что узнают друг друга в 10 метрах, как автор и герой, как Бог и твари, чтобы не получилось как получилось с Валокардинычихой, чтобы не получилось смешения штилей. Как у Марии Родиновой, что она жена мужа и руководитель группы одновременно, с мужем милуется, а на детей сипит, стоять смирно. Я первое время очень удивлялся в армии на старшин и зампотылов, они что с женой и дочкой тоже так разговаривают, как беснующиеся вакханты, а потом через 20 лет жизни понял и после 5 лет жизни в одном неблагополучном доме, последнем в Старых Мытищах, тоже.

Чтобы не получилось, как получилось с Валокардинычихой, что я ей попенял, что у неё никого нет, кроме меня, автора, холодного и юродивого, за которым она ходит как герой и внука Валокардиныча Серёжи Фарафонова, который ходит за ней как привязанный и ничего без неё не может, даже расстегнуть штаны, потому что ей так надо, и уже за него страшно, потому что это как в детстве не понимал, за что меня ненавидят дети старшин и зампотылов. Мы с мамой за всё детство двух слов не сказали друг другу. Я лежал головой у неё на ноге и читал Хемингуэя, она вязала, а они священнобезмолствовали как вакханты вокруг мизансцены, так я научился единству стиля. Что у прохожего лицо живое, Чибан по мячу не может попасть на футболе, брат. Ведь автор не должен объяснять герою, что у него тоже никого нет для единства стиля. И что герой необходим автору так же как автор герою, даже больше, потому что у автора есть только 3 нормальных занятья, дающих чувство удовлетворения от работы, сходить в лес на озеро, где природа, рыбы с лицом острова, жертв и палачей. Написать рассказ, переписать набело и прочесть. Там история, что автор и герой мимо друг друга проходят, делая вид, что не замечают друг друга, потому что им так ловчее наблюдать единство стиля как творцу и твари. Иначе бы от бесконечных построений мозг вспух как у вакханта. И ничего кроме бесконечных междометий эпохи развитого социализма. И одна радость в жизни, составить коктейль «Слеза комсомолки». Отношусь к бродячему трубадуру этого поколенья с рисовой бумагой и тушью, Венидикту Ерофеевичу Басё. Третья радость, пройтись до магазина по посёлку Стойсторонылуны на острове Большой Советский в Северном Ледовитом океане. Как полюбоваться на фрески ренессансных мастеров, Рафаэля Санти, Микелянжело Буанаротти, Паоло Учелло. Небеса, кишащие племенами в глазном яблоке Левиафана у принцессы на поводке, ланцелот с ржавым арбалетом, принцесса с поднявшимся животом, до которой ни тот, ни другой не докоснулись. И становится легче, как после рассказа и после рыбалки.

<< Начало | Продолжение >>
Solovki weather forecast Follow us on Facebook Solovki Passional