Соловки и Ст.Петербург
История Питера – история Соловков
Ленинградский барак СЛОНа
Ленинградские чекисты
По Соловецким местам С-Петербурга
Петербуржцы - Соловкам
Петербуржцы о Соловках
Интернациональные Соловки
Австралийские | Американские | Армянские | Белорусские | Венгерские | Грузинские | Еврейские | Казахские | Карачаевские | Карельские | Латышские | Литовские | Молдавские | Немецкие | Польские | Румынские | Русские | Татарские | Туркменские | Тюркские | Узбекские | Украинские | Финские | Французские | Чеченские | Швейцарские | Эстонские | Якутские | Японские

• Мемуары офицера царской и добровольческой армий Созерко Мальсагова, ингуша, в 1923 г. из Батума отправленного на Соловки.

"Вот полежишь в грязи да с крысами недельку, тогда и поймешь, что Шпалерка не синагога и не молельня еврейская..." Надзиратель Шпалерки
ребе Йосефу-Ицхаку Шнеерсону,
несостоявшемуся соловецкому зэку.

Свидетельства очевидцев

"... притащили на Шпалерку и посадили въ одиночку. Сижу и ничего не понимаю. Потомъ вызываютъ на допросъ - сидитъ какая-то толстая сволочь... Начинается, какъ обыкновенно: мы все о васъ знаемъ... Вы, говоритъ, обвиняетесь въ организацiи контръ-революцiоннаго сообщества. У васъ бывали такiе-то и такiе-то, вели такiе-то и такiе-то разговоры; знаемъ рeшительно все - и кто былъ, и что говорили... Я ужъ совсeмъ ничего не понимаю... Водку пьютъ вездe и разговоры такiе вездe разговариваютъ. Если бы за такiе разговоры сажали, въ Питерe давно бы ни одной живой души не осталось..." (Иванъ Солоневичъ. Россiя въ концлагерe. III изданiе. Издательство "Голосъ Россiи", Софiя, 1938.)

• Протоиерей Петр Белавский о Соловках и Шпалерке: наступил печально памятный 1929 год, год "великого перелома" - в Ленинграде шли аресты...

• Ребе Йосеф-Ицхак Шнеерсон, духовный лидер петербургских хасидов о чекистах из Шпалерки, расстрельном приговоре и ссылке в Соловки...

Шпалерка

здание тюрьмы на ул. Шпалерная. Шпалерка. Старое здание царской тюрьмой по Шпалерной улице. "Ныне это так называемый Дом предварительного заключения (ДПЗ), или знаменитая в свое время "Шпалерка". Эта была внутренняя тюрьма (или "Глухарь" на языке заключенных), в которой сидел еще сам Владимир Ильич и где, по местным преданиям, он неоднократно "ел чернильницы, изготовленные из хлеба, и запивал чернилами из молока". В мрачном фольклоре советского периода аббревиатура ДПЗ известна расшифровкой "Домой Пойти Забудь", а история самой тюрьмы - пресловутыми "Шпалерными тройками", внесудебными органами из трех человек, назначенными от КГБ и ВКГТ(б)" (Синдаловский Наум. От Гороховой, 2 (ВЧК), до Литейного, 4 (ГПУ). Интернет-газета "Фонтанка.Ру". Петербург, 25.04.2003).

Эти "Шпалерные тройки" осудили десятки тысяч людей, отправив их в концлагерь на Соловки или на расстрел, как Соловецкий этап в Сандормохе.

Одиночныя размышленiя

Иван Лукьянович Солоневич Писатель и ученый Иван Солоневич об одиночке в тюрьме на Шпалерной, заключенных которой во множестве отправляли в Соловецкий концентрационный лагерь:

"Въ камерe мокро и темно. Каждое утро я тряпкой стираю струйки воды со стeнъ и лужицы - съ полу. Къ полудню - полъ снова въ лужахъ...

Около семи утра мнe въ окошечко двери просовываютъ фунтъ чернаго малосъeдобнаго хлeба - это мой дневной паекъ - и кружку кипятку. Въ полдень - блюдечко ячкаши, вечеромъ - тарелку жидкости, долженствующей изображать щи, и то же блюдечко ячкаши.

По камерe можно гулять изъ угла въ уголъ - выходитъ четыре шага туда и четыре обратно. На прогулку меня не выпускаютъ, книгъ и газетъ не даютъ, всякое сообщенiе съ внeшнимъ мiромъ отрeзано. Насъ арестовали весьма конспиративно - и никто не знаетъ и не можетъ знать, гдe мы, собственно, находимся. Мы - т.е. я, мой братъ Борисъ и сынъ Юра. Но они - гдe-то по другимъ одиночкамъ.

Я по недeлямъ не вижу даже тюремнаго надзирателя. Только чья-то рука просовывается съ eдой и чей-то глазъ каждыя 10-15 минутъ заглядываетъ въ волчекъ. Обладатель глаза ходитъ неслышно, какъ привидeнiе, и мертвая тишина покрытыхъ войлокомъ тюремныхъ корридоровъ нарушается только рeдкимъ лязгомъ дверей, звономъ ключей и изрeдка какимъ-нибудь дикимъ и скоро заглушаемымъ крикомъ. Только одинъ разъ я явственно разобралъ содержанiе этого крика:

Братишки! На убой ведутъ!..

Ну, что же... Въ какую-то не очень прекрасную ночь вотъ точно такъ же поведутъ и меня. Всe объективныя основанiя для этого "убоя" есть. Мой расчетъ заключается, въ частности, въ томъ, чтобы не дать довести себя до этого "убоя". Когда-то, еще до голодовокъ соцiалистическаго рая, у меня была огромная физическая сила. Кое-что осталось и теперь. Каждый день, несмотря на голодовку, я все-таки занимаюсь гимнастикой, неизмeнно вспоминая при этомъ андреевскаго студента изъ "Разсказа о семи повeшенныхъ". Я надeюсь, что у меня еще хватитъ силы, чтобы кое-кому изъ людей, которые вотъ такъ, ночью, войдутъ ко мнe съ револьверами въ рукахъ, переломать кости и быть пристрeленнымъ безъ обычныхъ убойныхъ обрядностей... Все-таки - это проще...

Но, можетъ, захватятъ соннаго и врасплохъ - какъ захватили насъ въ вагонe? И тогда придется пройти весь этотъ скорбный путь, исхоженный уже столькими тысячами ногъ, со скрученными на спинe руками, все ниже и ниже, въ таинственный подвалъ ГПУ... И съ падающимъ сердцемъ ждать послeдняго - уже неслышнаго - толчка въ затылокъ.

Ну, что-жъ... Неуютно - но я не первый и не послeднiй. Еще неуютнeе мысль, что по этому пути придется пройти и Борису. Въ его бiографiи - Соловки, и у него совсeмъ ужъ мало шансовъ на жизнь. Но онъ чудовищно силенъ физически и едва-ли дастъ довести себя до убоя...

А какъ съ Юрой? Ему еще нeтъ 18-ти лeтъ. Можетъ быть, пощадятъ, а можетъ быть, и нeтъ. И когда въ воображенiи всплываетъ его высокая и стройная юношеская фигура, его кудрявая голова... Въ Кiевe, на Садовой 5, послe ухода большевиковъ я видeлъ человeческiя головы, прострeленныя изъ нагана на близкомъ разстоянiи:

"...Пуля имeла модный чеканъ,
И мозгъ не вытекъ, а выперъ комомъ..."

Когда я представляю себe Юру, плетущагося по этому скорбному пути, и его голову... Нeтъ, объ этомъ нельзя думать. Отъ этого становится тeсно и холодно въ груди и мутится въ головe. Тогда хочется сдeлать что-нибудь рeшительно ни съ чeмъ несообразное.

Но не думать - тоже нельзя. Безконечно тянутся безсонныя тюремныя ночи, неслышно заглядываетъ въ волчекъ чей-то почти невидимый глазъ. Тускло свeтитъ съ середины потолка электрическая лампочка. Со стeнъ несетъ сыростью. О чемъ думать въ такiя ночи?

О будущемъ думать нечего. Гдe-то тамъ, въ таинственныхъ глубинахъ Шпалерки, уже, можетъ быть, лежитъ клочекъ бумажки, на которомъ чернымъ по бeлому написана моя судьба, судьба брата и сына, и объ этой судьбe думать нечего, потому что она - неизвeстна, потому что въ ней измeнить я уже ничего не могу.

Говорятъ, что въ памяти умирающаго проходитъ вся его жизнь. Такъ и у меня - мысль все настойчивeе возвращается къ прошлому, къ тому, что за всe эти революцiонные годы было перечувствовано, передумано, сдeлано, - точно на какой-то суровой, аскетической исповeди передъ самимъ собой. Исповeди тeмъ болeе суровой, что именно я, какъ "старшiй въ родe", какъ организаторъ, а въ нeкоторой степени и иницiаторъ побeга, былъ отвeтственъ не только за свою собственную жизнь". (Иванъ Солоневичъ. Россiя въ концлагерe. III изданiе. Издательство "Голосъ Россiи", Софiя, 1938.)

Социальный состав гонимых в Соловки

"Огромные каменные корридоры пересылки переполнены всяческимъ народомъ. Сегодня - "большой прiемъ". Изъ провинцiальныхъ тюремъ прибыли сотни крестьянъ, изъ Шпалерки - рабочiе, урки (профессiональный уголовный элементъ) и - къ моему удивленiю - всего нeсколько человeкъ интеллигенцiи.

Это была "рабоче-крестьянская" тюрьма въ буквальномъ смыслe этого слова. Сидя въ одиночкe на Шпалеркe, я не могъ составить себe никакого представленiи о соцiальномъ составe населенiя совeтскихъ тюремъ. Въ пересылкe мои возможности нeсколько расширились. На прогулку выводили человeкъ отъ 50 до 100 одновременно... Больше всего было крестьянъ - до жути изголодавшихся и какихъ-то по особенному пришибленныхъ... Они одeты во что попало - какъ ихъ захватилъ арестъ. Съ мужикомъ вообще стeсняются очень мало. Его арестовываютъ на полевыхъ работахъ, сейчасъ же переводятъ въ какую-нибудь уeздную тюрьму - страшную уeздную тюрьму, по сравненiю съ которой Шпалерка - это дворецъ... Иногда, встрeчаясь съ ними гдe-нибудь въ темномъ углу лeстницы, слышишь придушенный шепотъ:

- Братецъ, а, братецъ... хлeбца бы... корочку... а?.."

(Иванъ Солоневичъ. Россiя въ концлагерe. III изданiе. Издательство "Голосъ Россiи", Софiя, 1938.)



Cписок фамилий членов Совета Народных Комиссаров СССР принявших 2 ноября 1923 года Постановление "Об организации Соловецкого лагеря принудительных работ":
Белобородов Александр | Богданов Петр | Брюханов Николай | Горбунов Николай | Дзержинский Феликс | Довгалевский Валериан | Каменев Лев (Розенфельд) | Красин Леонид | Крестинский Николай | Курский Дмитрий | Ленин Владимир | Луначарский Анатолий | Орахелашвили Мамия | Рыков Алексей | Семашко Николай | Сокольников Григорий (Бриллиант Гирш) | Сталин (Джугашвили) Иосиф | Троцкий (Бронштейн) Лев | Фотиева Лидия | Цюрупа Александр | Чичерин Георгий | Чубарь Влас | Яковенко Василий

Активные участники строительства Соловецкого лагеря особого назначения (начальство ВЧК-НКВД, чекисты, палачи):
Алафер | Антонов Николай (Лука Грицюк) | Апетер Иван | Аустрин Рудольф | Берия Лаврентий | Берзин Эдуард | Берман Матвей | Бокий Глеб | Васильев | Вуль | Гарин Владимир (Жебенев Иван) | Ежов Николай | Заковский Леонид | Зарин | Квициньский | Кедров Михаил | Коган Лазарь | Коллегов Иван | Курилко Игорь | Литвин Михаил | Матвеев Михаил | Монахов | Ногтев Александр | Позерн Борис | Поликарпов Алекандр | Раевский Петр | Рапопорт Яков | Свердлов Яков | Серпуховский | Смородин П. | Сольц Арон | Сухов Петр | Тучков Евгений | Уншлихт Иосиф | Урицкий Моисей | Успенский Дмитрий | Фельдман | Финкельштейн | Фирин Семён | Френкель Нафталий | Эйхманс Федор Ягода Генрих
Solovki weather forecast Follow us on Facebook Solovki Passional