Споры о Соловках
Действительно ли нужен РПЦ старинный Соловецкий иконостас? | В последние годы Соловки для меня превратились в сплошную боль... | Соловки - родина СЛОНов | Нищета и пьянство простого люда | Соловецкая газета вверх ногами | Инвалиды ВОВ и калеки на Соловках | Что означает название горы "Секирная" | "Невидимая" война 2004 года | Что важнее: соловецкий монастырь или исторический музей на островах? | Надо ли на Соловках ставить отдельный памятник каждому погибшему народу? Простит ли Бог души соловецких палачей? Молитва о палачах | Как возрождать Соловки?

Священник Глеб Якунин: "Патриархия превращает Соловки, место истребления "непоминающих", в туристский комплекс."

Догадки, идеи, гипотезы, суждения и мнения
Что означает слово "Секирная"? | Почему первые монахи высадились у Сосновой губы? | Оставьте первенство СЛОНу!
Экология, природа, загрязнение моря и островов
Проблемы у Соловков - существующие и возможные.
www.solovki.ca
От редакции журнала "Соловецкие острова"
"Не разделяя некоторых положений автора, рассматривающего экономические явления не под углом зрения диалектического материализма, редакция, тем не менее, дает место его труду в виду богатства фактического материала, представляющего чрезвычайный интерес, особенно в настоящий момент, когда хозяйство Соловков является значительно более мощным, чем бывшее монастырское хозяйство."(От редакции журнала "Соловецкие острова". ОГПУ. Соловки, 1926 год.)
Личное дело
Археолог Владимир Буров в Соловках Буров
Владимир Андронович

(1948)

Старший научный сотрудник, кандидат исторических наук. Родился 23.09.1948 г. в г. Москве. В 1975 г. закончил исторический факультет МГУ, в 1981 г. - аспирантуру там же. Работает в Институте археологии РАН с 1984 г. В 1982 г. защитил кандидатскую диссертацию "Социальная топография Новгорода XIV-XV вв."

Основные научные интересы: археология и история средневекового Новгорода и Новгородской земли, история и археология Соловецкого монастыря.

Археологические экспедиции: с 1976 г. - Новгород, северные и центральные регионы России. С 1985 г. - начальник ряда экспедиций и отрядов, в настоящее время начальник соловецкой археологической экспедиции.

Автор более 100 научных работ, в том числе: Новгородские писцовые книги и археология // РА. 1993. № 3; Очерки истории и археологии средневекового Новгорода. М., 1994; Образ мировой горы у новгородских кривичей и словен // Истоки русской культуры (археология и лингвистика) М., 1997; Государевы богомольцы Соловецкого монастыря // Памятники старины. Концепции. Открытия. Версии [Памяти В.Д. Белецкого]. Т.1. СПб.- Псков, 1997. Cтатьи по археологии Соловецкого монастыря по результатам археологических экспедиций.

Разъяснение по случаю
В мае 2007 года газета "Поморье" в N 18(1735) - 22(1739) опубликовала статью к.ист.наук, археолога Владимира Бурова, касающуюся нынешних проблем восстановления архитектурного ансамбля Соловецкого кремля. Статья острая и горькая. Наверняка существуют и другие точки зрения, как именно следует вести восстановительные работы. Мы печатаем этот материал с разрешения автора и готовы предоставить страницы для любой иной точки зрения.
Судьба привела археолога в СЛОН и на Соловки
"В 1925 г. в Соловецком концлагере оказался видный этнограф и фольклорист Николай Николаевич Виноградов (1876–1938). В ту пору декларировалась идея "перековки" заключенных и кое-кому из них предоставлялась возможность заниматься научной и литературной работой. В 1926, 1928 и 1929 гг. Виноградов опубликовал статьи об изучении соловецких лабиринтов и других памятников старины на архипелаге... Отбыв трехлетний срок заключения, Виноградов остался на Соловках вольнонаемным... в том же 1937 г. Виноградов был арестован и расстрелян". (А. Формозов. Русские археологи и политические репрессии 1920-1940-х гг. Москва. Российская археология, № 3, с.192, 1998.)

Боль Соловецкая. Ч.2

Окончание. Начало статьи.

Буров Владимир, ученый-археолог

Из наблюдений о работе ИПИР. Чтобы понять качество «реставрации» достаточно подняться на галерею крепостной стены и посмотреть на то, как сделана ее кровля к северу и югу от Успенской башни. В северной части, где в 1980-х годах работала Союзреставрация (ныне ЦНРПМ), воссозданы старые конструктивные элементы кровли, передающие дух эпохи. Здесь всё дышит прошлым. А к югу от Успенской башни – откровенная халтура: прибитые, хотя и коваными гвоздями, плохо отпиленные «сикось-накось» доски, без использования старых конструктивных элементов. Так строят коровники и сараи. О прочих делах «реставраторов» из ООО ИПИР, ограниченно ответственных за свою работу, лучше взять интервью у специалистов. Впрочем, предварительно стоит полистать и книгу архитектурного надзора, страницы которой пестрят многочисленными замечаниями.

Возникает вопрос, а куда смотрит заказчик? Почему он молчит? В ответ трудно поверить. Но буквально до недавнего времени в нарушении всех мыслимых норм заказчиком являлся... сам ИПИР. Что хочу – то и ворочу. С 2006 года права заказчика отошли к музею-заповеднику. Изменилось что-то в лучшую сторону? Не думаю. Отдел проектирования и реставрации музея возглавляет А.Ф.Горбачев, ранее работавший в том же ИПИРе. Он - студент-заочник Политехнического института, т.е. еще только будущий специалист, строитель. А о его отношении к памятникам Соловецкого монастыря можно судить по тому, что он предлагал не выправить, а разобрать (уничтожить, по сути) сильно накрененный каменный столб сеней ХVII века у Святых ворот. Им же поднимался вопрос о полной разборке булыжной мостовой, которая проходит вдоль монастыря со стороны моря. Аргументация – ходить неудобно, машины по ней не ездят, а по обочине, которую всю разбили. Знакомый ИПИРовский подход. При этом вычинка булыжного мощения времени ГУЛАГа, ставшего частью историко-культурного ландшафта, и полный запрет проезда транспорта, сотрясающего стены монастыря, тогда даже не рассматривались.

В 2006 году Соловецкий музей-заповедник все же решил выставить один из объектов, подлежащих реставрации, - крепость Соловецкого монастыря - на очередной конкурс. К этому времени стало ясно, что ИПИР сорвал все сроки сдачи не только колокольни, но и Прачечного корпуса. Конкурс проводил А.Ф.Горбачев. Победу одержала Творческая мастерская реставрации и декора (г.Архангельск). На мой вопрос, сколько было участников конкурса, я получил вполне ожидаемый ответ – всего один участник, он же победитель. Это просто неслыханно! Единственная в России уникальная валунная каменная крепость, высшее достижение фортификации эпохи позднего русского средневековья, памятник европейской и мировой культуры, вверена мастерской, ранее занимавшейся реставрацией деревянной архитектурой (первоначальное название ГИПРОДРЕВ). Ныне, если не ошибаюсь, эта мастерская подрабатывает установкой оградок могил, которые скромно именуются «декором».

Задаю А.Ф.Горбачеву другой вопрос: «Какой же это конкурс, если в нем был всего один участник? Конкурса вообще не было!». В качестве сравнения мне сразу пришла на память знаменитая история 1850-х годов с конкурсом на памятник Тысячелетию России. Тогда прошел не один, а было несколько конкурсов, шло обсуждение в прессе, много спорили, прежде чем такой важный объект доверили скульптору Микешину. А сейчас – чисто формальная процедура, и памятник ЮНЕСКО передан на реставрацию странной организации.

Но оказывается, юридически все соответствует положению о конкурсах, разработанному министерством. Конкурс считается состоявшимся, если в нем приняла участие даже одна организация. «Но можно давать подряд и субподряд другой организации», - упокоил меня А.Ф.Горбачев. Да, наши чиновники знают, как писать законы и для кого их писать. Иными словами, основные деньги получает тот, кто заполучил объект, а оставшиеся крохи можно раздать приглашенным знающим свое ремесло профессиональным реставраторам. Такая феодальная система многочастных кормлений, позволяющая жировать неумехам, погубит в конечном итоге реставрацию.

Правда, я все же поинтересовался, почему на конкурс не подал заявку Научно-исследовательский и производственный кооператив соловецких реставраторов «Палата». И получил ответ от его руководителя В.В.Сошина, работающего и живущего на Соловках с 1974 года, человека, за плечами которого 32 года реставрационной практики. Он сказал, что всё настолько забюрократизировано, что на оформление и сбор требуемых кип бумаг с печатями и согласованиями на разных уровнях уйдет полгода, что все это просто не реально.

Что же касается выигравшего конкурс ГИПРОДРЕВа, то это его уже вторая его победа. Первый объект, ему переданный, – музеефикация каменных руин келий конца ХVII века, которые откапывает наша археологическая экспедиция. Я наблюдал работу гипродревцев по составлению проекта. Приехали из Архангельска всего на несколько дней (на большее нет времени) двое молодых людей и впервые увидели непонятное хитросплетение самых разнообразных и разновременных конструкций. Кончилось всё тем, что послали за В.В.Сошиным. Тот «из любви к искусству» стал разъяснять им: это - позднее окно, а вот это - след первоначального оконного проема, здесь была дверь и т.д. и т.п. Более того, он даже стал давать конкретные наметки проекта. Спрашивается, что делают эти люди на Соловках? И нужны ли здесь такие специалисты? Не проще ли отдать музеефицировать кельи тому же В.В.Сошину, «Палате»? Я вынужден был написать докладную записку в дирекцию музея-заповедника. И, кажется, данный вопрос, удалось решить положительно, будет СУБПОДРЯД.

Нам бы эти конкурсы взять и отменить! Пора перестать играть судьбою выдающегося ансамбля древнерусского зодчества. Так и хочется задать вопрос дирекции музея-заповедника и Министерству культуры, а осознают ли они, что проведенные на Соловках тендеры и конкурсы дискредитировали сами себя? Что по результатам «реставрации» последних лет Соловецкий ансамбль может быть вычеркнут из списков памятников мирового наследия?

Библиографический указатель

Есть ли выход? Выход всегда есть. И прежде всего необходимо отменить результаты всех конкурсов, включая генеральный подряд ИПИРа на все памятники Соловецкого монастыря. Пока не поздно. Минувшие два года показали, что данное общество с ограниченной ответственностью, как и бывший ГИПРОДРЕВ, не располагают необходимыми кадрами для реставрации памятников, стоящих на охране ЮНЕСКО. У данных организаций нет даже мало-мальски грамотного архитектора-реставратора, способного вести столь сложные объекты мировой культуры. Необходимо привлечь организации, располагающие квалифицированными кадрами реставраторов - ЦНРПМ и «Палату». ИПИРу же следует отдать второстепенные объекты, а саму его деятельность поставить под жесткий контроль.

Может быть, поддержку в вопросах научной реставрации и охраны памятников культурного наследия следует искать у действующего Спасо-Преображенского ставропигиального мужского монастыря? Может быть, монахи (их около 30 человек), как предъявляющие свои права на полное владение всем комплексом монастыря и стоящие за вывод из монастырских стен действующего музея-заповедника, более всего заинтересованы в этом? Оказалось, тоже нет. Дело монаха – спасение души. Все остальное суета – сует. И такая позиция объясняет многое. Главное для монастыря – чтобы все было ЧИСТЕНЬКО И КРАСИВО.

В 2003 году вопреки всем проектам реставрации Спасо-Преображенского собора ХVI века - главной святыни Соловецкого монастыря, в нем был установлен новый благолепный иконостас. Правда, наместник монастыря немного поколебался, но не смог все же отказать богатому спонсору, решившему таким образом замолить свои грехи. И музей, между прочим, дал добро такой инициативе, отступя тем самым от первоначального проекта реконструировать на основе исторических данных древний тябловый иконостас эпохи Филиппа Колычева. От древнего иконостаса, как было установлено, на восточной стене храма сохранялись все подлинные железные конструкции. Но все «железки» спилили при установке новодела в 2003 году. Тогда же под крепления основы иконостаса долбили стены - подлинную кладку ХVI века, а под низ центральных стоек на солее рабочие сыпали второпях мокрый морской песок, взятый прямо на берегу залива (за сухим далеко бегать). Пол в алтаре всегда был белокаменным, но современным монахам захотелось иметь более теплый, деревянный. Доски предстояло постелить на бревна, которым стала мешать песчаная подсыпка, прикрывавшая своды. В итоге без какого-либо уведомления данную подсыпку выбросили на свалку, а с ней, как оказалось, и фрагменты плиток от цветного поливного пола. Двое сотрудников нашей археологической экспедиции потом ползали по кучам островной свалки, выбирая эти фрагменты. Но собрать удалось далеко не всё. В декабре 2006 г. эти фрагменты были представлены на выставке «Наследие Соловецкого монастыря», состоявшейся в Архангельске. Жаль, что в каталоге выставке не было указано их истинное происхождение: найдены на соловецкой свалке. Какая уж тут научная реставрация и бережение духа эпохи. А речь идет о соборе – детище игумена Филиппа, затем митрополита Московского, в каждый камень которого он вложил свою душу.

В монастыре, хозяйством которого ведает келарь отец Герасим, победил утилитарный подход. На северном дворике стоит Портная одностолпная палата 1645 года - постройка времени игумена Маркелла, еще одного соловецкого святого. Как вы думаете, подо что её может использовать монастырь? Оказывается, в палате очень хорошо хранить картошку! На мое искреннее изумление о. Герасим также искренне изумился: «А где ее еще хранить-то?». Почин замечательный. Его можно распространить и далее, скажем, на Грановитую палату Московского кремля. Как будто нет вообще иных помещений. А ведь буквально за год до этого монахи сломали старый каменный погреб на северном дворике буквально в нескольких метрах от той же Портной палаты.

Но государственный музей-заповедник никак не реагирует на нефункциональное использование монастырем помещений, хотя обязан. Почему? Наверное, потому, что это будет в очередной раз расценено монахами как посягательство на деятельность монастыря, вмешательство в их дела. И в очередной раз это будет преподнесено общественности и патриархии как конфликт между монастырем и музеем. Положа руку на сердце, могу засвидетельствовать часто встречаемую среди паломников озлобленность к одному только слову «музей». Все устали от этого ненужного и разрушительного для душ противостояния. К сожалению, у монастыря есть и веские контраргументы для противостояния музею-заповеднику. Неоднократно монахи выговаривали музею за состояние Трапезной палаты – шедевра древнерусской архитектуры ХVI века, стены которой год от года продолжают покрываться коркой желтой плесенью. Претят монастырю (и вполне обоснованно) планы музея-заповедника превратить Соловки в крупнейший международный туристический центр с многочисленными отелями, ресторанами и прочими несовместимыми с монастырем объектами. А по мне, и существующие частные пивные ларьки на Соловках неуместны, не говоря уж о круглосуточной торговлей водкой.

Благодаря спонсорской поддержке монастырь приступил к ремонту фасадов корпусов северного дворика. Работы ведет реставрационный кооператив «Палата». Казалось бы, почему не воспользоваться удачной ситуацией и не восстановить южный фасад старинной Рухлядной палаты. Здесь сохранились прежние арочные оконные проемы, которые в ХIХ веке просто заложили кирпичом, пробив рядом казенные прямоугольники окон. Используя обмерные чертежи П.Д.Барановского 1920-х годов и материалы обследования О.Д.Савицкой 1970-х годов, вполне можно было бы воссоздать и уничтоженный столп на втором этаже. На Соловках стало бы на одну одностолпную палату больше. Но монастырский келарь не поддался на уговоры: «Мы здесь живем! Будет темно в помещении». В итоге все оставлено на своих местах, внутри палаты сделан евроремонт. А электрический свет все равно горит внутри постоянно, освещая монастырскую лавку, там расположившуюся.

А что касается археологии, то у келаря Герасима к ней особое отношение. Она, по его рассуждениям, вообще не нужна. Все эти железки, черепки… Поэтому у нас неоднократно возникали споры, когда он отдавал распоряжение трудникам срезать грунт без археологического надзора. Довод один: какой это культурный слой? Это же помойка. В начале октября 2006 г. по его приказу на северный дворик был пригнан экскаватор, который ковшом стал вычерпывать землю из бойницы подошвенного боя крепости. Чтобы прекратить это безобразие, мне пришлось залезть на руку ковша перед кабиной. А стоящий рядом монашествующий брат Герасим, плавно помахивая ручкой, под мой ор спокойно продолжал отдавать указания экскаваторщику: «Копай! Копай!». Едва удалось выгнать технику, как Герасим дал указание трудникам снимать землю рядом с другой бойницей на месте знаменитой Никольской тюрьмы ХVI-ХVIII вв. И только мои слова о том, что я сейчас вызываю милицию, составляю протокол о нарушении 63-й статьи Закона об охране культурного наследия и завожу лично на него (а не на монастырь) уголовное дело, наконец-то, возымели воздействие.

Я неоднократно задавал келарю Герасиму вопрос: «Зачем Вам Соловки? Взяли бы какой-либо другой монастырь и уродовали бы себе на здоровье, если только позволят! Вы не понимаете, какой великий памятник вам достался! В Западной Европе вам бы и гвоздя не дали вбить в стену без разрешения органов охраны культурного наследия. А здесь вы что хотите, то и творите!». В ответ же – искреннее, именно искреннее, недоумение. Что это - невежество, тупость, беспросветное бескультурье? Но тогда размеры их поражают, тем более сам Герасим человек интеллигентный - бывший студент-философ. А, может быть, дело в том, что монахи пришлые, большинство из Молдавии, Украины, российских глубинок и им дела нет до всяких историко-культурных памятников Русского Севера? Всё сложнее. Пожалуй, все точки над «i» расставил представитель монастыря в своем выступлении на Круглом столе, состоявшееся в Санкт-Петербурге в ноябре 2004 г. Был четко обозначен водораздел в понимании Соловков светской и духовной властью. «Главное для монастыря, - заявил он, – это духовность, а для музея – мертвые бездушные памятники». Вот оно - «бездушный памятник»! При этом напрочь забыто, что слова «памятник» и «память» однокоренные. Память о прошлом не может быть бездушной, бездуховным понятием. Похоже, современные соловецкие монахи, заботящиеся в основном о внешней чистоте и ремонте зданий, монополизировали права на духовность: духовность может быть только религиозной. Душу, душу спасать надо! – твердят монахи. Согласен, надо! Но для этого следует творить только благие дела во всем, хотя бы элементарно не нарушая действующий закон и не забывать, что намоленные за многие века Соловки пронизаны духом великого прошлого. И памятники культуры, как свидетельство этого прошлого, надо беречь и сохранять для себя и потомков.

Есть же иные монастыри с иными братьями, с иным – трепетным - отношением к культурному наследию. В декабре 2006 года с экскурсией мне довелось посетить Антониево-Сийский монастырь. Его настоятель сам пригласил местного археолога, чтобы по материалам раскопок воссоздать разрушенный корпус ХVII в. Сколько любви к восстановленной церкви-колокольне звучало в устах местного экскурсовода. Или взять остров Анзер, где совершенно иное отношение ко всем объектам культурного наследия, где отчетливо присутствует и воплощается в жизнь (не без трудностей, конечно) реальное стремление воссоздать как можно достоверно все утраченные святыни. Здесь все же велика роль личности.

Между тем, соловецкие монахи уже открыто заявили свои претензии на все постройки монастыря и все Соловки: «Верните нам все, что у нас забрала безбожная советская власть!». Но, во-первых, закона о реституции не существует. А, во-вторых, ХХ век внес такие глобальные изменения в общественном сознании, столько нового было открыто и заново осмыслено в истории Соловков и Соловецком зодчестве, что Соловецкий монастырь стал объектом всемирного наследия. Он не может принадлежать конкретной монашеской общине (численность ее 30 человек), сотрудникам музея-заповедника (200 человек), Иванову или Петрову. Соловки – это – достояние мира! Как бы высокопарно это не звучало. Соловки неделимы! И это давно пора понять. Так исторически сложилось! Нельзя также из истории Соловков вычеркнуть ГУЛАГ. Кто будет охранять, изучать его памятники, напоминающие о величайшей трагедии народов России ХХ века? (Попутно замечу, что музею-заповеднику необходимо срочно отказаться от скороспелых планов разобрать пристройку к зданию монастырской электростанции эпохи ГУЛАГа.) Кроме того, Соловецкий архипелаг – это природный заповедник, бережение которого и изучение природы не является уделом монахов.

Если все же передача состоится, как на Валааме, то, как показывают реалии, на научной и ненужной монахам реставрации Соловков можно будет окончательно поставить крест, как и на археологии, и на науке в целом. А дело к тому явно идет не без согласования на самом высшем уровне. Первый признак вывода музея (пока только с территории монастыря) уже налицо: в 2006 году музею передали огромное трехэтажное руинированное здание Преображенской гостиницы. Она стоит вне монастырских стен на берегу морской бухты. Отдельной строкой в бюджете на ее реставрацию выделены немалые средства. Полагаю, вывод с территории монастыря самого музея теперь вопрос времени. И это будет огромная ошибка.

В стремлении монастыря вытеснить музей-заповедник заметна экономическая составляющая: музей – конкурент, он перехватывает большие потоки туристов. При этом монастырь упрекает музей в коммерческой деятельности, хотя сам зарабатывает немалые деньги пока только на паломниках. За одну только поездку на монастырских катерах на Анзер взимается плата в размере 700 руб. Огромные, экономически ничем не обоснованные деньги. Не все паломники могут позволить себе такую роскошь.

Братия настаивает на передаче отдельных зданий на территории монастыря. И музей постепенно уступает, что не всегда оправданно. Так, на баланс монастыря в ближайшее время должно отойти здание бывшего монастырского гончарного завода. Очень жаль, потому что в нем можно было бы развернуть уникальную экспозицию, нужную и паломникам, и туристам, о гончарном производстве Соловецкого монастыря ХIХ – начала ХХ века. Но здание будет отремонтировано и приспособлено под жилье.

Другая боль соловецкая – набирающие темпы урбанизация Соловков. Соловки начинают активно терять свое очарование и дух, ранее пропитанный стариной и северным колоритом. Нет уже неповторимых гулких деревянных тротуаров. Их заменили дорожки из бетонных плит или, как в лучших городах Европы, аккуратно уложенные каменные плитки, никоим образом не сочетающиеся с древней архитектурой. Этими плитками музей и монастырь замостили не только дорожку вдоль западной стены средневековой крепости, но и часть северного дворика, а также дорожку перед кельями.

Для маленького острова слишком много стало машин, прежде всего личного транспорта. Проезжая по поселку, они обдают прохожих шлейфом пыли. Шутки шутками, но не удивлюсь, если вскоре на Большом Соловецком острове поставят светофор.

Где на острове гладкие живописные дороги, некогда любовно вымощенные монахами? От них уже ничего не осталось. Дороги или замостили бетонными плитами, как у поселка, или они просто брошены на произвол судьбы и разбиты до стадии глубоких канав современными грузовыми машинами. Добивают их размножившиеся легковые машины. Ямы при этом засыпают всяким мусором – битым кирпичом, опилками, - кто во что горазд. Поразительно, но никого не смущает, что все это находится на традиционных пешеходных маршрутах – в сторону Муксалмы, в Филипповскую пустынь. Минувшим летом 2006-го года трактора «покорили» одну из самых живописных дорог - в Березовую тоню. А по дороге на Реболду ямы вообще не засыпаются за безнадежностью. Поездка на микроавтобусе в сторону Глубокой губы, к пристани, превращается в немалое испытание, сопоставимое лишь, наверное, с поездкой на марсоходе по дикой планете.

Еще одна проблема – аэродром. Он был на Соловках еще в 1970-х годах. Услугами самолетов мы пользовались неоднократно. Было удобно за час преодолеть 300-километровое расстояние от Архангельска до архипелага. Но тогда аэродром был маленький, предназначался он для обслуживания местной авиалинии. Иное дело теперь. Желание чиновников прогнать через Соловки как можно больше туристов, прежде всего иностранных, и заработать на этом деньги, привело к идее строительства на Соловках большого аэродрома для крупных самолетов, которые могли бы преодолевать расстояние в тысячу километров без промежуточных посадок. Взлетную полосу расширили и удлинили. Итог: дальние самолеты летают крайне редко, зато уничтожены остатки ботанического сада, посаженного в эпоху ГУЛАГа, нарушена экология острова. Теперь без содрогания нельзя смотреть на то, что сотворили с миниатюрным некогда живописным озерком близ Филипповской пустыни. Берега его со стороны аэродрома подсыпаны землей, которую бульдозер сгребал на самый край водного пространства для максимального удлинения полосы – непосредственно в воду. На противоположной стороне прямо в озеро воткнуты железные стойки с сигнальными фонарями, между которыми провисает электрический кабель. Унылое зрелище мертвой «зоны». А еще далее к востоку, на продолжении взлетно-посадочной полосы, широченная просека – всё, что осталось от росшего здесь леса. Это место постепенно превращается в несанкционированную поселковую свалку, располагающуюся под крылом самолета. Не знал святой Филипп, рачительный правитель Соловецкого монастыря, что сотворят с природой вблизи места его пустынножительства.

С неконтролируемым нарастающим год от года наплывом посетителей все острее и острее заявляет о себе проблема возрастающего количества мусора на Соловках, особенно вдоль традиционных пешеходных и водных маршрутов. Валяются бутылки, бумажки, пакетики. Музей вынужден устраивать постоянные экологические рейды для наведения чистоты. Даже на берегу Святого озера, где специально установлен контейнер для отходов, желания его заполнить у нашего дикого туриста, да и у местных жителей, устраивающих здесь пикники, особенно не наблюдается. Разрастается поселковая свалка. И как ей не увеличиваться в размерах, если со временем вся упаковка, в которой доставляются на Соловки продукты, использованные вещи, окажутся в конечном итоге здесь. Это в основном пленка, не гниющая пластмасса. Но свалками довольны вороны, чайки, животные. Мне постоянно приходилось видеть разбросанные пакеты из-под йогурта, майонеза в лесных чащобах. Сначала я ругал туристов, пока кто-то не подсказал, что этот мусор разносят со свалок птицы. С водой вся дрянь со свалок попадает в землю, загрязняя ее, и расползается пятном вокруг. Но вопрос о переработке мусора даже и не стоит.

Старая, исчерпавшая еще в ХХ веке свои ресурсы электростанция, продолжает дарить поселку свет и тепло, столь необходимые для нормальной жизни человека. Но ХХI век не может не предъявить к ней новые требования. Тишина, к которой стремится душа городского человека на Соловках, не находит покоя. Шум, постоянный гул над водами Святого озера. Это тарахтение преследует днем и ночью. От него некуда деться. Он завис над Соловками. Работает электростанция на солярке не одно десятилетие. Все выбросы идут в чистейшую атмосферу, а затем все загрязнения, включая тяжелые металлы, выпадают в болота, озера, огородную почву. Может ли кто-нибудь ответить на вопрос, сколько гадости вобрали Соловки от дыхания этого «бронтозавра» и долго ли это будет еще продолжаться? Думается, долго, ибо денег для ее замены на ветряные установки в местной казне нет. К тому же с ликвидацией Соловецкого района и после приписки Соловков к Приморскому району и без того скромный бюджет Соловецкого поселка существенно урезан.

Потери несет природа, что особенно ощутимо вблизи поселка. Под представительство администрации Архангельской области (грехи что ли замаливать?) в Школьной губе на берегу моря вырубили сотню березок. Однако после протеста общественности, сопровождавшегося митингами и сбором подписей под письмом о незаконном землеотводе, стройку перенесли на северный берег Святого озера. Теперь уже там вырублен лесок. Губернатор А.Ефремов стал возводить огромные хоромы, но после его переизбрания новый губернатор приостановил строительство за ненадобностью самого представительства. Вырубки деревьев могут продолжиться и в соответствии с губительными планами расширения Соловецкого поселка. Новая застройка станет методично разрушать сложившийся поселковый исторический ландшафт. На священном Анзере в Троицкой губе планируется даже строительство коттеджей… Словом, Соловки ждут еще большие перемены и не в лучшую сторону. Узел проблем лишь затягивается, а их разрешение в ближайшие годы не предвидится.

А внешне при беглом взгляде всё в порядке. Здания в строительных лесах – значит, идет полным ходом реставрация. Копают траншеи, прокладывают столь необходимые коммуникации – наконец-то, приходит цивилизация. В храмах идет служба, сияют позолотой новые иконостасы – возрождается духовная жизнь. Открылись новые экспозиции – музей-заповедник активно функционирует, пропагандирует и охраняет великое наследие… Кто-то спросит: «А разве это не так?».

Владимир Буров
30 января 2006 г.

Solovki weather forecast Follow us on Facebook Solovki Passional