Книга 2, Глава 5.
О СОЛОВКАХ СПОРЯТ
ВОПРОСЫ БЕЗ ОТВЕТОВ
Спорные мнения. Научные и общественные дискуссии. Вопросы без ответов. Диспуты, неразрешенные загадки Соловков.
"Вся советская наука — несчастная наложница Гулага. Что ни гений, то бывший зэк. Что ни любимец партии, то шарлатан.
Если мысленно составить команды из ученых, расстрелянных и уцелевших, то первые не взяли бы себе вторых даже в лаборанты.
Советская тропа ведет науку на мировые задворки. А другие дороги нами отвергнуты."
".
Мнения и суждения
О прошлом, нынешнем и будущем Соловков
 |
 Титул "острова года"
Титул "острова года" присваивается острову Соловецкий из одноименного архипелага за закладку основ архипелага не с географическим, а с политическим названием: в 1923 году на территории Соловецкого монастыря начал свою деятельность СЛОН - Соловецкий лагерь особого назначения. (Автор не известен. 1923. Новая газета, Москва, 26.08.1999) Соловецкий ковчегЧто будет с Соловками, никто не знает. Даже о грядущей зиме здесь думать не хотят. Боятся. Один местный мальчишка за коробку овсяного печенья выдал мне свою сокровенную мечту: "Однажды ветер поднимет на море большие волны, и нас всех смоет с острова в воду. Отец Иосиф говорит, что Бог - добрый: значит, он пришлет за нами большущий корабль и мы наконец-то сможем поехать к бабушке... Папа мне уже давно обещал". ...Из прогноза погоды на завтра, 19 июля. Соловки. Переменная облачность, без осадков. Ветер юго-восточный, временами порывистый. Температура воздуха +20. Температура воды в Белом море +15. Штормовых волнений не ожидается... (Елена Егорова. Остров невезения. Московский комсомолец, Москва. 18.07.1997) |
||
Соловки и остальной Мир
Споры о Соловках• В последние годы Соловки для меня превратились в сплошную боль... • Соловки - родина СЛОНов • Нищета и пьянство простого люда • Соловецкая газета вверх ногами • Инвалиды ВОВ и калеки на Соловках • Что означает название горы "Секирная" • Что важнее: соловецкий монастырь или исторический музей на островах? • Как возрождать Соловки? • Священник Глеб Якунин: "Патриархия превращает Соловки, место истребления "непоминающих" в туристский комплекс." Догадки, идеи, гипотизы, суждения, мнения о Соловках• Почему первые монахи выбрали местом высадки Сосновую губу? • Оставьте первенство СЛОНу! Экология, природа, загрязнение моря и островов Существующие и потенциальные проблемы на Соловках и у Соловецких островов. |
Море было неспокойным. - Не боитесь? - спросил хозяин баржи, согласившийся подкинуть нас до Соловков. - Ветер поднимается, швырять будет сильно. 
Не боимся. Чего уж тут... Волны злые. Ледяные брызги жалят пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в борт. Голова идет кругом: баржа пляшет по волнам, как сумасшедшая, - вверх-вниз, вверх-вниз... Мне плохо. Я стыдливо прикрываюсь обеими руками, чтобы никто не заметил. - Не стесняйся, не стесняйся, подбадривает хозяин баржи. - Все путем. Вон немцу тоже несладко. Грузный немец, подавшийся на Соловки "по наводке" Солженицына, почти на две трети перевесился за борт и громко икал. За мучительные четыре часа я сто раз пообещала себе, во-первых, никогда не ездить в командировки, во-вторых, никогда не ездить в командировки на море и, в-третьих, никогда не ездить в командировки на Белое море. Наконец серая пелена на горизонте начала рассеиваться: из воды вырастал городишко. Крепость, домики, белые башенки, маковки церквей... "Как всказке о царе Салтане", некстати подумала я. Соловки - родина СЛОНов - Ну вот, - мрачно кивнул в нашу сторону хозяин баржи, - закончилась для вас, граждане, власть советская, началась власть соловецкая. Если верить историкам ГУЛАГа, эту фразу здесь повторяют уже 75 лет. В 1922 году на Соловецких островах был образован первый в советской России лагерь особого назначения - СЛОН. Потом таких СЛОНов будет много. Очень много. Больше, чем в Африке и Азии вместе взятых. Но Соловецкий лагерь особого назначения навсегда останется визитной карточкой ГУЛАГа. Здесь его начало: крошечная в масштабах страны раковая опухоль со временем разрастется огромными метастазами. Говорят, что СЛОН сильно отличался от других лагерей, будучи образцово-показательным. Сюда привозили на "экскурсию" коммуниста Альбрехта и писателя Горького. Здесь был свой театр, своя библиотека и, даже свое общество краеведения. Заключенные издавали газету, им разрешалось писать, а главное, думать о том, о чем они привыкли думать на материке. Профессор Янат, например, закончил на Соловках научную картотеку о средствах борьбы с капустной мухой. Но было и другое. Была Секирная горка, где в крошечной церквушке находился карцер для провинившихся. (Елена Егорова оговорилась. На вершине г. Секирная была Церковь Вознесения Господня - крупное, величественное здание. Прим. Ред.) Заключенные лежали здесь на узеньких нарах в три ряда: грязные, голые, в 20-градусный мороз. Умерших и полуживых, но приговоренных, сбрасывали с высокого откоса вниз. (Их сбрасывали, привязав к бревнам, с лестницы, ведущей к храму Вознесения. Вниз прилетали поломанные и изувеченные трупы. Прим. Ред.). Были бараки для детей, рожденных зэчками. Все осужденные женщины проходили на Соловках унизительную процедуру освидетельствования по поводу половой привлекательности. "Рублевые" доставались начальству,"полтинные" охране, а "пятиалтынными" пользовались "шестерки". О СЛОНе в советский период было снято два фильма "Соловки" и "Каторга". Так вот: в обоих фильмах роли заключенных исполняли переодетые в халаты чекисты, а в качестве декораций использовались "потемкинские деревни". Конечно, Соловки были образцово-показательными. По образу и подобию этого лагеря создавались другие в Сибири, на Урале, Дальнем Востоке, Чукотке. Только уже без театров, библиотек и краеведческих обществ. Это были такие же игры раннего периода, как НЭП в преддверии коллективизации. Не зря мудрец сказал: "Все течет, все изменяется..."Все ли? Мы ехали на Соловки, чтобы заглянуть в то время. Не так много лет прошло с тех пор, как с главного собора Соловецкого монастыря сняли ржавую звезду, бывшую символом ГУЛАГа. Еще живы те, кто ногтями царапал на камнях крепости вечный лозунг уверенных в своей правоте: "Мне отмщение и аз воздам". Мы ехали, чтобы вспомнить. Ведь в этом году не только 75 лет СЛОНу, но и 60 лет 1937 году. Бывает же так. Но чем дольше мы жили на острове, тем навязчивее становилась мысль, что вспоминать-то, собственно, нечего. Вот он, лагерь-то. Где был, там и остался. Пиши с натуры. Колючей проволоки мы, конечно, нигде не увидели, но в душе остался колючий клубок. Утром - чай, вечером - селедка Соловки живут от навигации до навигации. С октября по май на острове"мертвый сезон": население проедает то, что удалось завезти за короткое северное лето. Везут, как правило, морем - муку, соль, сахар, спички. По воздуху будет в четыре-пять раз дороже. В прежние времена уже к началу июля весь годовой запас необходимых соловчанам продуктов был засыпан в закрома малой родины. Этим летом в кладовых острова пусто. Причина проста бюджет Соловков так же тощ, как крысы в трюмах рыбацких суденышек. - У нас ни копейки нет, ни копейки, - горячится мэр Александр Бровин, по прозвищу Болтик (на Соловках у всех есть прозвища: человек без прозвища здесь не человек). - Раньше нам из федерального бюджета давали целевой кредит на закупку продовольствия. Мы же - северные территории. Но в этом году такой расходной статьи нет. Попала под этот... как его... "секвестер"... Бровин ездил канючить в Архангельск. Область пообещала острову товарный кредит. Впрочем, "товарный" - довольно громко сказано: по этому кредиту соловчане смогут приобрести только муку для пекарни. Соли, сахара испичек этой зимой на Соловках, похоже, не будет вовсе: - Может, конечно, коммерсанты чего и подбросят на самолетах, но цены заломят такие, что наш человек не подступится, - рассуждает Бровин. На острове уже давно привыкли к пустым прилавкам. Это летом, когда на Соловки приезжают денежные туристы, в магазинах появляются сосиски, беконы, консервированные помидоры и батончики "Сникерс". Зимой все гораздо скромнее. Уровень жизни местного населения позволяет ориентироваться разве что на ассортимент доперестроечного Арбатского гастронома. Привозить на остров свежие продукты и фрукты коммерческим фирмам совершенно невыгодно: в июле я купила в местном магазинчике мандарины, появившиеся на прилавке аккурат накануне 8 марта. Оранжевая кожица по-стариковски сморщилась, покраснела... Большинство соловчан ходят в магазин за хлебом и за водкой. Причем, по словам мэра, многие сначала покупают водку, а уже на оставшиеся - хлеб. После покупки бутылки и буханки в кошельке, как правило, ничего не остается - ведь получают здесь от 15 до 25 тысяч в неделю (!): "Всей стране раз в месяц зарплату дают. а у нас, как в Америке, - каждый понедельник", - иронизирует Бровин. Как может прожить семья из пяти человек на 25 тысяч? А вот как. Эту историю рассказали дети - три брата, шести, десяти и двенадцати лет: - Папке дают деньги днем. Мамка его уже караулит. Они идут в магазин и покупают бутылку водки, иногда две. Мы не знаем, сколько стоит водка, но на бутылку им всегда хватает. Иногда они еще покупают хлеб. Его мы едим вместе с картошкой до среды, а в среду папка с Витькой (старший мальчик. - Авт.) идут в море за рыбой. И потом мы все время едим селедку. Чай нам дают в монастыре, а когда там много послушников, чая не дают, но могут дать по куску хлеба. Александр Бровин говорит, что первыми его встречают у кабинета многодетные матери. Это повторяется из утра в утро. "Иногда я даже не хочу идти на работу, - признается мэр. - Боюсь, не выдержу". Если я вам скажу, о чем просят эти женщины, вы не поверите: мы привыклик тому, что в Москве о суммах меньше 10 тысяч долларов в правительственных кабинетах речи вообще не идет. У Бровина, как правило, просят 5 тысяч рублей и (или) буханку хлеба. Но он не может дать и этого: оправдывая свое прозвище, Болтик накрепко закрутил гайки островного бюджета. Копит деньги на "черный день". А он, увы, неминуем: - Несмотря на то, что область выделила нам товарный кредит, муку мы закупить пока не можем. Почему? А она больная. 90% имеющейся в области муки поражено картофельной палочкой. Печь из нее хлеб невозможно: через 18-36 часов буханка начнет бродить, станет мокрой, вязкой, противной. Привезти такую муку на Соловки (острову нужно 15-20 тонн) - значит оставить себя на зиму без хлеба. А ведь это основная пища соловчан. "Хлебные бунты" голодных случались в российской истории не единожды. Правда, последний раз это было в далекие 20-е годы. ...На одной из башен соловецкого монастыря я случайно заметила ржавый флажок с отчетливо выбитой датой - 1920 год. Так вы говорите, "все течет, все изменяется"? Между Богом и землей Мысль на Соловецких островах может развиваться в двух направлениях. Первое: Соловки - это лагерь. Здесь нет денег, не будет хлеба, соли, сахара, спичек. Отсюда нельзя уехать, потому что ехать некуда и неначто. Это тюрьма без решеток и охранников, из которой, как от самого себя, не сбежишь. Таково мироощущение большинства жителей острова. По сравнению с теми, кто сидел здесь 60-70 лет назад, их положение много хуже: у прежних узников хотя бы была надежда... Впрочем, надежду можно обрести и сегодня. Для этого достаточно поверитьв то, что Соловки - это не лагерь, а монастырь. Обитель Бога, дорога из которой ведет прямиком в райские кущи. Смиритесь, молитесь и рано или поздно обрящете. Пока соловецкие дети беззаботно гоняют на велосипедах и пускают кораблики в мелководных заливах Белого моря. Однако нет-нет да и встретишь на улице смешных девчонок в белых платочках, старательно повторяющих за старухой-монашенкой "Отче наш". - Я, например, за то, чтобы мои дети ходили только в монастырскую воскресную школу. Чему их могут научить в поселке, если учителя приходят на уроки выпимши? У Василия, работника островной коммунальной службы, трое детей - две девочки и один мальчик. Сам он неверующий, но против пострига детей возражать бы не стал. Чего в миру-то хорошего? Одно пьянство и нищета. А в монастыре всегда накормлен, напоен и работа не обременительная. Подумаешь, молитвы читать и в колокола звонить. Соловецкие дети в монастыре частые гости. Приходят если не из любопытства, то хотя бы за едой. У монахов всегда, в отличие от дома, найдется кусок хлеба и стакан не сладкого чая. Их здесь любят. Полагаю, что в монастыре не сильно возражали бы, если со временем все эти дети стали монастырскими послушниками. И по всей видимости, так оно в конце концов и будет: ведь на крошечном острове всего две дороги. Одна - к бутылке. Другая - к Богу... Православный монастырь появился на Соловках в XV веке. Монахи искали уединения, далекого от мирской суеты: Соловецкие острова были созданы для них самим всевышним. Осталось тайной, как в XV веке без всякой помощи забугорных архитекторов и инженеров им удалось построить крепость из гигантских камней. (Говорят, что монахи поднимали булыжники по ледяным горкам на тросах.) В 21-м году в монастыре организовали совхоз, но вырастить ничего не сумели. И ровно через год, видимо, вспомнив о том, что на острове во все времена существовала тюрьма, здесь открыли лагерь особого назначения. Первыми сели остававшиеся в монастыре монахи. Потом к ним подсаживали каэров, т.е. контрреволюционных элементов, бывших аристократов и уголовников. Ближе к 30-м публика поменялась: большевики начали сажать своих же. Под нужды лагеря были задействованы все монастырские помещения. В хорошем путеводителе по Соловкам у каждого памятника должно быть два названия: храм Архангела Михаила (после 1922 года -изолятор), Странноприимный дом для богомолок (после 1922 года женская тюрьма), церковь Вознесения (после 1922 года - карцер)... Сколько человек прошло через Соловецкий лагерь, точно не известно. Но сегодня красноватый цвет монастырских стен впечатлительные туристы непременно связывают с кровью сидевших здесь заключенных. Монахи вернулись на Соловки только в 1991 году. Сначала полулегально, потом вполне официально. Соловецкий монастырь был передан православной церкви. До 1993 года обитель жила вполне светской жизнью. Здесь находился исполком, работали продуктовый магазин и пекарня, проживали реставраторы. Монахи выгнали торгующих из храма... Упразднили квартиры. Но весь монастырь занять не смогли: 30 монахов и десяток послушников живут в двух корпусах обители. Огромный монастырский комплекс пустует. Ни государство, ни церковь денег на реставрацию давать не хотят, а потому осыпаются перекрытия и лестницы, сползает со стен белая краска, обнажая старый щербатый кирпич, шелушатся деревянные маковки храмов. - Э-э-эх, пока мы жили в монастыре, и монастырь жил, - сокрушается Олег Игоревич Мищенко, один из старейших реставраторов монастыря. - А теперь гибнет красавец. Соловецкий монастырь внесен во всемирный реестр памятников истории икультуры, так что реставрировать его нужно хотя бы во избежание штрафов. Вот только власти никак не разберутся, кто это должен делать: церковь кивает на государство, государство на церковь... Парадокс: монастырь рушится, в то время как авторитет православия на острове крепнет день ото дня... Впрочем, мэр Бровин на популярность настоятеля не в обиде: - Мы с отцом Иосифом не соперники, а, скорее, коллеги. Все проблемы острова решаем вместе. Иногда я ему уступаю, иногда он мне. Чтобы мы по какому-то поводу рассорились? Такого не припомню. Отец Иосиф помогает Болтику, когда у того что-то не ладится с соловчанами. Поговорить, утешить, наставить на путь истинный у него получается лучше, чем у представителя светской власти. Впрочем, местным жителям абсолютно все равно, кто будет решать их проблемы - поп или мэр. Бед хватит на всех. И еще останется. Хлеба скоро не будет. А лекарств уже нет. Соловецкой больнице, построенной, к слову, на старом монастырском кладбище, больше в долг не дают. Когда три недели назад три ребенка подхватили острую кишечную инфекцию, врачи поставили родителям условие: или покупаете лекарство - за 58 тысяч рублей коробочку, или лечите народными методами. Нищим родителям ничего не оставалось, как уповать на Бога. Монахи помолились. На этот раз обошлось. Вот так и живут на острове - между небом и землей. Монахи просят у Бога. Мэр - у губернатора. Пока, тьфу-тьфу-тьфу, кое-как выкручиваются. Кому на островах жить хорошо Есть на Соловках и такие, кто не ропщет. Много лет назад они бежали на остров от материковой цивилизации, и сегодня их вполне устраивает лагерная жизнь. Нет денег? Хлеба? Зато - свобода. Олег Игоревич Мищенко, получивший у местных жителей прозвище Фигура, попал на остров 17 лет назад. Ехал просто посмотреть, даже документы ссобой не взял. И остался насовсем: - Тогда монастырь только-только начинали реставрировать, ну я и устроился маляром штукатуром. Комнату получил. Документы мне из Киева с нарочным переслали. Почему я это сделал? А шут его знает. Понял, наверное, что этот остров - мое. В 1993-м монахи выселили реставраторов из монастыря. С тех пор Фигур апоменял уже несколько квартир. Сейчас живет в двухэтажном панельном доме. Живет один. Остальные квартиры пустуют. В тесной, мрачной комнатенке (единственное окно занавешено байковым одеялом) - высоченный книжный стеллаж. Книги лежат всюду: стопка на полу, стопка на подоконнике. Пошарив под кроватью, Фигура извлекает оттуда пыльную кипу журналов. - Вот. Все здесь покупал. Отличный книжный магазин на острове был. Идешь вечером с работы, книжку купишь и читаешь. Никто тебя не отвлекает. Мариенгоф, Демосфен, Тургенев, Лопе де Вега, очерки по истории античной литературы... Фигура понял, что на острове что-то не так, когда на прилавке стали появляться вульгарные любовные романы и третьесортные детективы. А потом магазин и вовсе прикрыли. Он выучил здесь 6 языков - французский, английский, шведский, латынь, итальянский, иврит. Сейчас пытается освоить норвежский. Когда на Соловки приезжают иностранцы, бегут к нему. Но Фигура, как правило, в роли переводчика выступать отказывается. Куда с большим нетерпением он ждет приезда московских и питерских студентов. Они приезжают на острова каждый год и обязательно останавливаются у Фигуры: - Многие уже давно институты позаканчивали, переженились, замуж повыходили, и все равно: каждый год - ко мне. Вон, видишь, письма на телевизоре. Это от тех, что приедут. Толя, Сережа, Славик... Зачем едут? Ну откуда ж я знаю? Это у них надо спросить. Раньше на реставрации работали, экскурсии по монастырю водили. Сейчас нет этого. С биологического факультета приезжают рыбу местную изучать: здесь же в каждом озере своя. Бывают ребята археологи, искусствоведы - у них, видно, свой интерес. В месяц Фигура получает до 70 писем от своих летних постояльцев. Ими и живет. Прошлой зимой начал было писать научную работу об окружении папы Льва X. Да скучно стало. Бросил. - Вот приедет ко мне один студент-историк. С ним о папе и потолкуем. На острове к Фигуре относятся по-разному. Одни даже на трезвую голову говорят: "Фигура - голова. С высшим образованием". Другие злятся: "Если у него высшее образование, так че ж он сторожем работает? Пусть бы в мэры пошел. Может, и был бы тогда прок от его книг". Впрочем, на Соловках Фигура - не один такой. Здесь живут бывший директор московского музея Высоцкого, ученый, который пытается открыть секрет древней бумаги, научный работник, помешанный на орнитологии... Соловки - рай для такого рода людей. На все бытовые трудности они смотрят философски: - Лагерь - это внутреннее состояние человека. Если человек внутренне не свободен, то совсем неважно, где он живет - в Москве, Мурманске или на Соловках. Показательно, что соловецкие чудики - люди одинокие. Многие приехали на острова, спасаясь от семейных неурядиц и бытовых проблем. У кого-тожена ушла к соседу, кому-то жить стало негде. Судьба у всех, конечно, сложилась по-разному. Одни на Соловках вконец опустились, спились и теперь живут от рюмки до рюмки в грязном вонючем общежитии на улице Ковалева. Другие, как, например, Фигура и чудаковатый орнитолог, тоже пьют (здесь без поллитры действительно туго), но знают меру. И они, пожалуй, единственные на острове, кто считает себя по-настоящему счастливыми. Пять человек из полутора тысяч. Я все понимаю. Сейчас всем тяжело. Но не слишком ли непропорциональная получается пропорция? (Елена Егорова. Остров невезения. Московский комсомолец, Москва. 18.07.1997) |
||
 |
|
|
|