• Соловецкий каталог переодических изданий: алфавитный список газет, журналов, брошюр, альбомов, содержащих популярные и научные статьи о Соловках (Соловецких островах).
Соловки и остальной Мир


Западные СМИ о Соловках. Подборка цитат и мнений зарубежной прессы о Соловках.

Соловки и Россия
Соловки в жизни российского общества. Соловки и русская культура.
www.solovki.ca
Личное дело
Бродский Юрий, историк Бродский
Юрий Аркадьевич

(1946)

Наиболее авторитетный и уважаемый исследователь истории Соловков в ХХ веке. Автор первой в СССР музейной выставки "Железной рукой загоним человечество к счастью!" - памяти жертв политических репрессий. Фотограф, соловецкая фототека которого насчитывает более 5000 единиц, запечатлевших свидетельства лагерной истории Соловецкого архипелага, позднее уничтоженные по указаниям КГБ и при архитектурной реставрации.

Юрий Бродский более 40 лет собирает документы и фотографии, записывает воспоминания бывших узников Соловков. КГБ интересовался его работой и в начале 70-х годов последовал первый арест. "Я был, конечно, дурак тогда, – вспоминает Бродский. – Я всем рассказывал, какой я умный, как я их обдурил, и меня через неделю опять арестовали и все повторилось сначала. Но потом пришел какой-то опыт, и я уже никому не рассказывал, чем занимался, просто собирал эти материалы, ездил по России, по Советскому Союзу, записывал воспоминания".

Труд Бродского о Соловках был опубликован за границей. В России его книга вышла в 90-х тиражем всего 5,000 экземпляров. Российские власти оставляют ему мало надежды. "Путин – бывший чекист, и не знаю, что думает Путин, но он не интересовался историей лагеря, когда приезжал сюда. Я не знаю, что думал патриарх по этому поводу, когда он приезжал сюда, но патриарх – тоже кагэбэшник бывший. У власти пока гэбэшники, наследники НКВД" - говорит он. "Если Россия когда-либо двинется вперед, ей в первую очередь необходимо будет покаяться в грехах прошлого. И покаяние должно начинаться на Соловках" - считает историк Юрий Бродский. (По материалам: Юрий Бродский. Покаяние должно начинаться на Соловках. Служба новостей "Голоса Америки". Вашингтон, DC. 06.08.2008)

Соловецкие выставки Юрия Бродского:
"Соловецкий концлагерь в монастыре", Римини-Милан (1998), "Соловецкие парадоксы", Варшава (1998) и "Новый человек", Дрезден (1999).



Петров Никита. Донос на царя Колымы
Часть суши, окруженная небом
Анна Политковская. Штурм Соловецкого камня.
Наталия Зотова. Очередные задержания у Соловецкого камня.
Александр Солдатов. «VIP-скиты» вместо турбаз.
Виктория Ивлева. "ЗОНдирование общества"
Наталия Солженицына: Придет тиран? А мы? Мы — как его встретим?
СЛОН и люди (Статья Юрия Бродского)
"Новая газета" упоминаете Соловки
Владимир Бабков. Крест на Соловках. Какой туроператор лучше: церковь или музеи?
На Соловках идет невидимая миру «война» или Архипелаг особого назначения
Красновишерск. Город, который себе ничего не простил. Первый «Нюрнберг» в истории России
Нынешние Соловки напоминают коммунальную квартиру, жильцы которой не могут найти согласия...
Из истории политических репрессий в России
Роман Григорьев. Умный йод Флоренского. Новая газета, Москва. 12.11.2001
Рубен Багирян. Йод Флоренского. Новая газета, Москва. 10.12.2001
Елена Дьякова. Борис Акунин как успешная отрасль российской промышленности. Новая газета. 02.07.2001
Вандалы и антисемиты громят памятники
Марина Голдовская и "Власть Соловецкая"
Роман Жолудь, Богдан Степовой: от десятков тысяч их осталось чуть больше 120 человек...
Почтальон Печкин об офицерах в Соловках
Наталья Краминова. Золото Троцкого. Новая Газета, Москва, 18.12.2003
Фото Александра Родченко "Беломорканал" на обложке великой книги.
Алексей Герман: гимн людоеда и жертвы Соловков

"Благодарим редакцию и лично шеф-редактора "Новой Газеты" Сергея Соколова за помощь и разрешение опубликовать эти статьи.

Соловки в газетах: Новая газета

"Новая газета" о Соловках. Фото Виктории Ивлевой "Соловки сегодня. Памятные кресты".

70 лет назад был закрыт Соловецкий лагерь особого назначения — первый концлагерь в мире. Подборка книг об истории в лавке Соловецкого монастыря говорит сама за себя — паломникам и туристам предлагаются книги, восхваляющие Сталина. При этом на островах и в их филиалах оставили свою жизнь или часть жизни около миллиона человек

СЛОН и люди

Этапирование всех заключенных, перемещение личного состава тюрьмы и вывоз материальных ценностей закончить 15 декабря 1939 года — гласил приказ народного комиссара Лаврентия Берии "О ЗАКРЫТИИ ТЮРЬМЫ НА ОСТРОВЕ СОЛОВКИ". Зэков ударно эвакуировали в заполярные лагеря, созданные по предложению Г. Орджоникидзе для освоения Норильского медно-никелевого месторождения.

Поздней осенью заключенных, изолированных даже друг от друга на острове среди Белого моря, всех одновременно выгнали из камер. Узников ждали "сухая баня", то есть обыск с раздеванием, и общее построение. Бледные лица, одинаковые темно-синего цвета куртки и штаны с желтой полосой и желтыми обшлагами. Судьбы тоже похожие. В основном — интеллигенция. Врачи высочайшей квалификации; интернационалисты, воевавшие с фашизмом в Испании; инженеры, прошедшие стажировку за границей; ученые-экономисты, бывшие офицеры-фронтовики, будущий академик-микробиолог.

У зэков, переживших тридцать седьмой, предположения были самые худшие, но всем выдали по три килограмма сухарей, предупредив, что это паек на десять дней. Под окрики охраны и лай собак стадо людей бегом прогнали через Святые ворота к причалу, к трапам, к открытым люкам во чрево грязного лесовоза "Семен Буденный". Трюм казался бездонным. Нары — в шесть ярусов, посредине 40-ведерная бочка, она же параша. Вохровцы задраили люки. Места на нарах занимали при свете спичек. Гудок. Прощайте, Соловки!

Тюрьма, устроенная в монастыре по злой воле Ивана Грозного, не утратила своего значения при Иосифе Сталине. "Железной рукой загоняя человечество к счастью", красные россияне, вытеснив из Архангельска в феврале 1920 года россиян белых, продолжили историю заключения в Соловки. Трагедия соловецкого монашества обернулась трагедией России. Едва открылась навигация, как стараниями сподвижника Ленина Михаила Кедрова в Соловецком монастыре был устроен концентрационный лагерь для военнопленных Гражданской войны. Этот лагерь, отражая усиление репрессий государства против своих граждан, перерос в СЛОН — Соловецкие лагеря особого назначения ОГПУ. Седьмого июня 1923 года пароход "Печора" доставил в Соловки новых узников — активистов политических партий, недавних союзников большевиков по борьбе за власть.

Вход в женбарак СЛОНа Вход в женбарак СЛОНа

Термин "лагеря особого назначения" подразумевал, что Соловки априори предназначались не для людей, совершивших преступления. Явных врагов большевики обычно уничтожали сразу. Соловецкие лагеря предопределялись в первую очередь для людей сомнительных, представлявших потенциальную угрозу для советской власти самим фактом своего существования, социально чуждых пролетариям по происхождению и воспитанию.

Жертвами классовой борьбы во внесудебном порядке стали юристы, знавшие основы классического римского права с его презумпцией невиновности. Правоведов загоняли в Соловки, чтобы не мешали работать советским "судам революционной целесообразности". В лагеря попадали историки, знатоки классической истории, которую большевики перекраивали в угоду политической конъюнктуре. За колючую проволоку отправляли филологов — критиков новых советских правил правописания; офицеров, способных участвовать в восстаниях; священнослужителей всех конфессий — носителей идеологий, чуждых большевикам.

Социально чуждые "штрафного разряда", объявленные опасными для своего народа, представляли собой элиту страны. В Соловках элита попадала во власть социально близких мерзавцев, сосланных в лагеря за служебные и уголовные преступления. По воле ОГПУ "лучшая часть заключенных из партийцев и чекистов" давала письменные обязательства "не смешиваться с остальной массой заключенных и до самой смерти блюсти секретность обстоятельств лагерной жизни". Принятые в "самоохрану" получали фуражки с кокардами "СЛОН". Им полагалось огнестрельное оружие, военное обмундирование и красноармейский продовольственный паек. Привилегированные штрафники квартировали в Девятой роте, которую в Соловках презрительно называли "Лягавой ротой". ОГПУ такая лагерная селекция казалась целесообразной экономически (заключенные охраняли заключенных) и правильной идеологически (социально близкие властвовали над социально чуждыми). Классовый подход при разделении узников на категории стимулировал надсмотрщиков к особому рвению. Им как бы давался шанс доказать свою преданность пролетариату и получить досрочное освобождение.

На Соловецком архипелаге советская концлагерная система искала свое лицо. Там, как на опытном полигоне, отрабатывалась не только организация охраны, но и формировался порядок лагерного быта. На островах, по свидетельству В. Шаламова, обрел право на жизнь "общенародной стандарт — бараки на двести пятьдесят мест двухъярусной соловецкой системы с уборными на восемь очков в ряд". Опытным путем в Соловках определялись нормы питания, способы использования принудительного труда, техника расстрелов и технология захоронения тел.

Одновременно на лагерной "фабрике людей" формировалось новое советское мировоззрение, включающее в себя стирание старой коллективной памяти и подмену ее новыми мифами. Внутри лагерная пресса, лагерные театры и музей считались проводниками коммунистической идеологии. Процесс разрушения старого мира включал в себя вдалбливание новых нравственных ориентиров, смену географических названий, а также подмену устоявшихся традиций, праздников и ритуалов. Советская власть формировала новый пантеон героев, включая обожествление политических вождей. Важной идеологической задачей пропаганды считалось умение создать образ врага и мобилизовать усилия общества на борьбу с новыми и новыми врагами.

Тюремные Соловки являлись "кузницей кадров" и "школой передового опыта" для будущих концлагерей двадцатого столетия. Лозунг "Через труд — к освобождению" впервые появился не в Освенциме, а на Никольских воротах Соловецкого кремля. Приоритет в создании газовых камер для убийства людей вполне мог бы принадлежать Советской стране. На Соловках уже были созданы запасы отравляющего вещества хлорпикрина, но доктор Николай Жилов, из лагерной санчасти, на свой страх и риск уничтожил этот газ, он якобы израсходовал его для дезинфекции одежды каторжан в вошебойках во время эпидемии тифа в 1929 году.

Большевики сделали все, чтобы превратить понятие "Соловки" в слово-пугало, в символ государственного беспредела. Когда сотрудники ГПУ расстреливали людей во внесудебном порядке где-нибудь в Сибири, то родственникам убитых устно сообщали: "Отправлен на Соловки".

История лагерей вновь подтвердила монастырскую присказку "Сегодня в Соловках — завтра в России". Не случайно кто-то из разжалованных правоверных ленинцев перед смертью постиг опережающий смысл явлений, происходящих на Соловецком архипелаге. Он, прячась под нарами, нацарапал почти на уровне пола предупреждение своим бывшим коллегам: "Товарищи!... Соловки — это школа, ведущая нас на путь к рецидиву и бандитизму!" Эту надпись в алтаре храма Вознесения на Секирной горе, конечно, замазали, но спустя годы краска осыпалась, текст проявился, а предсказание сбылось в масштабах страны.

Соловки, быстро истощив природные ресурсы архипелага — его древние леса, двинулись на континент, репродуцируя себя сетью филиалов на материке. Соловецкий кремль, как и во времена становления крепостничества, вновь превратился в столицу государства в государстве. Это государство имело свою армию и флот, свой суд, свои денежные знаки, свою почтовую службу, свою прессу и цензуру. Продукция лагерных предприятий, отправляемая на материк, именовалась "соловецким экспортом".

При Сталине контингент узников значительно расширился, включив в себя новые социальные слои населения. Заключенных перевели на самоокупаемость и ввели "шкалу питания". "Ударников", перевыполнявших нормы, одаривали грамотой и премиальными картофельными пирожками. Портреты героев принудительного труда вывешивали на Доске почета. Сталин на заседании Политбюро даже предложил награждать зэков орденами, но не выпуская их из лагеря, "чтобы на свободе они опять не испортились".

Арестанты, не способные к тяжелому физическому труду, оказались обреченными на смерть от истощения. Лагерные библиотеки и театры, "камерные оркестры" и "шах-матные" (так!) турниры исчезли достаточно быстро. Борьба за физическое выживание поглотила фиговые листочки культуры. Исправительные учреждения на деле оказались истребительными. Известен ответ наркома Ежова на вопрос начальника Оренбургского УНКВД Успенского, что делать с пожилыми заключенными: "Расстреливать".

Агенты ГПУ выискивали по городам и весям мастеров своего дела, арестовывали их по спровоцированным обвинениям и заставляли даром работать на лагерных предприятиях. Технологию чекистского подбора кадров для нужд ОГПУ описал В.В. Чернавин в книге "Записки вредителя". При недовольстве администрации работой спецов-зэков их показательно уничтожали "за вредительство", а на воле отлавливались новые жертвы, как всегда, из числа лучших специалистов. Профессор Иван Озеров, крупнейший экономист, считал на складе ножки для табуреток. Директор Русского музея Николай Сычев — организовывал лагерный музей. Профессора-генетики — ухаживали за животными в лагерном крольчатнике. Инженеры трудились в соловецком проектно-сметном бюро — прообразе будущих "шарашек".

По чекистскому набору попал в лагеря талантливый геолог Николай Кольцов, арестованный в 1931 году якобы за антисоветскую агитацию. В зоне он руководил изысканиями при строительстве Молотовска (Северодвинска). В 1936 году Кольцов, занимаясь поиском соляных источников, произвел анализ вулканических пород из глубоких шурфов и высказал предположение о наличии алмазов на юго-востоке Беломорья. Николай Федорович, опередивший своих коллег на сорок лет, погиб в 1939 году. Еще раньше палачи расстреляли другого соловчанина — гениального инженера Леонида Курчевского, автора идеи использования приливно-отливных течений для получения электроэнергии.

Самым массовым промыслом лагерей ОГПУ оказалась продажа леса за границу. Лозунг тех лет — "Сосна пахнет валютой!" Используя принудительный труд соловецких заключенных, Советский Союз стремился вытеснить Норвегию, Швецию и другие страны с мирового рынка пиломатериалов за счет крайне низких, демпинговых, цен на свою продукцию. Эксплуатация рабсилы на лесозаготовках была беспрецедентной.

Справки из слоновской папки 1928 года в архиве МВД Республики Карелия:

— "128 заключенных оставлены на Красной Горке на ночь в лесу по причине невыполнения урока", — сообщает начальству младший надзиратель С.П. Поваров;
— "В партии 46 человек, прибывшей из командировки Параново, 75% оказались с отмороженными конечностями", — докладывает врач Л.Н. Вольская;
— "Разутых и раздетых на лесозаготовках больше половины", — жалуется заведующий околотком Разнаволока;
— "Заключенные болеют, так как вынуждены работать на снегу в лаптях", — оправдывается лекпом командировки Идель;
— "Смерть наступила от прогрессивной анемии в условиях холода" — таких коротких типовых актов сотни.

Впервые "Адовыми островами" в 1925 году назвал Соловки несентиментальный герой Первой и Второй мировых войн Созерко Мальсагов. Он, уже после побега из соловецкого ада, воевал с фашистами на территории Польши в 1939-м, попал в плен, бежал из фашистского лагеря. За Мальсаговым охотились и НКВД, и гестапо, а он уже сражался во французском Сопротивлении. Мальсагов первым привлек внимание мира к ужасному положению женщин, оказавшихся в Соловецких лагерях.

"Не дели работу на мужскую и женскую — у нас общее дело — строительство социализма!" — было написанно на воротах женского барака. Но участь женщин, оказавшихся за колючей проволокой, была многократно тяжелее доли мужчин — в первую очередь из-за унижений, связанных с беспредельной властью мужланов-начальников.

Еще более беззащитную часть населения лагерей составляли подростки. В 1929 году часть детей, разбросанных по архипелагу, согнали в детское отделение лагеря, в так называемую Трудколонию, устроенную для показа Максиму Горькому накануне его вояжа на остров. Писателю колония понравилась, он не заметил, что ели, окружавшие бараки, были вкопаны на скорую руку без корней, для блезира.

"3357 несовершеннолетних подростков, в большинстве своем — беспризорные дети, находящиеся на территории СЛОНа, не получая должной квалификации, разлагаются морально и физически взрослой частью заключенных — процветает использование их в качестве пассивных педерастов", — зафиксировано в акте, составленном комиссией под руководством секретаря Коллегии ОГПУ А.М. Шанина сразу после визита Горького.

Вехой мученических путей России назвал Соловки писатель Олег Волков. При нем чекисты сложили перед алтарем церкви на Секирной горе клумбу из побеленных известью камней в виде пятиконечной звезды, вписанной в круг. Палачи выводили обреченных на смерть узников из камер и ставили по пять человек у линии круга. Заплечных дел мастера стреляли через пентаграмму от стены алтаря храма Вознесения. В казнях должны были участвовать (хотя и не всегда одновременно) все сотрудники лагерного аппарата, усвоившие порядок, гласивший, по словам лагерного начальника Игоря Курилки: "Кто не убивает, того убивают самого".

Тела убитых закапывали вдоль юго-западного склона Секирной горы, где рыть ямы не мешали корни деревьев, в заброшенном ягодном монастырском саду. В соответствии с распоряжением Наркомата юстиции "О порядке расстрелов" тела предавали земле "без всякого ритуала, с тем чтобы не оставалось следов могилы".

Другая известная вершина Соловков, по пророческому видению названная монахами Голгофой, оправдала свое имя в полной мере. На ней узников не расстреливали, там заключенные сами покидали мир "от тяжелых условий жизни", как зачастую указывалась причина смерти в "карточках личного учета". Вещи и золотые зубные коронки погибших становились добычей охраны. "Акт проверки деятельности администрации лагерной командировки Голгофа в 1929 году", составленный комиссией ОГПУ, гласит: "Большие могилы, в которых помещалось до 800 трупов, были переполнены таковыми доверху и оставались открытыми. Вышеуказанные могилы расположены на видном месте, на противоположной горе, через овраг от основных корпусов размещения заключенных".

В 1937— 1938 годах по разнарядке из Москвы были расстреляны 1800 заключенных. Палачи заводили узников в помещение, оглушали их ударом березовой палицы по голове, раздевали и связывали проволокой. Затем людей везли к ямам, выкладывали по пять тел в ряд, убивали выстрелами в голову, а помощники в это время подтаскивали к ямам следующих.

Так убиты философ и ученый П.А. Флоренский, реставратор А.И. Анисимов, изобретатель Л.В. Курчевский, адвокат А.В. Бобрищев-Пушкин, удмуртский просветитель К.П. Герд, идеолог панисламизма И.А. Фирдекс, цыганский король Г.П. Станеско, сестра милосердия Л.А. Соколова-Миллер, академик С.Л. Рудницкий, "служители культа" Ш.Г. Батманишвили, П.И. Вейгель, Д.Г. Воскресенский, С.И. Эроян, профессора П.П. Казаринов, П.И. Кикобидзе, Х.И. Гарбер, С.Ф. Васильев, Р.Н. Литвинов, исследователь В.М.Чеховский, детский врач Г.А. Тюрк, студент-юрист Г.Д. Марченко. Сотни имен. Ум, честь и совесть России, да и не только России.

Расстрельные приговоры приводила в исполнение бригада во главе с палачом, имевшим двадцатилетний стаж работы. Он лично убивал осенью 1937 года ежедневно от 180 до 265 соловецких заключенных. Имя его известно — капитан НКВД Михаил Матвеев — "образование низшее, участник штурма Зимнего дворца". За выполнение соловецкой спецоперации М.Р. Матвеев был награжден ценным подарком и серебряным нагрудным знаком "Почетный работник ВЧК-ОГПУ".

Награда "Почетный работник ВЧК-ОГПУ" есть знак круговой поруки всех, носящих его, — провозгласил глава чекистского ведомства Генрих Ягода еще до того, как водоворот Большого террора утянул и самого Ягоду, и ленинградскую бригаду палачей, и помогавших им местных чекистов.

В 1937 году череда преображений завершилась реорганизацией Соловецких лагерей в образцовую Соловецкую тюрьму с отделениями в Кремле, в Савватиево и на Муксалме. Коридорная система монашеских корпусов XIX века такому преобразованию весьма способствовала — значительных переделок не потребовалось. Тюрьма не входила в систему ГУЛАГа и официально не носила звонкой аббревиатуры СТОН, то есть Соловецкая тюрьма особого назначения, хотя отозвалась стоном в памяти узников, которым удалось ее пережить. Тюрьма отличалась чрезвычайно немилосердным внутренним распорядком, тяжелейшим для заключенных и для надзирателей.

Академик Александр Баев вспоминал, что Соловецкая тюрьма превосходила по своей бессмысленной азиатской жестокости все, что ему приходилось видеть за восемнадцать лет скитания по лагерям и тюрьмам. Абсолютная секретность. Вместо имен у узников — номера. Контроль — ежеминутно. Свет — постоянно. Руки и лицо должны быть на виду у надзирателя даже ночью, даже в туалете. По камере перемещаться беззвучно. К окну не подходить. Во время прогулки смотреть на пятки впереди идущего, кашлять нельзя, голову поднимать запрещено! Писем и фотографий в камере иметь нельзя. Письма или заявления узникам разрешалось писать по особому расписанию, вместо ручки давался только карандашный грифель, оправу для которого зэки научились лепить из хлебного мякиша. За любые нарушения распорядка дня следовало помещение зэка в холодный карцер. Два карцерных срока обычно заканчивались смертью.

Соловецкая тюрьма считалась вершиной советской пенитенциарной системы, но оказалась ее тупиком, нежизнеспособным мутантом. История тюрьмы оборвалась в одночасье. Новое трехэтажное здание — единственное капитальное сооружение, построенное во времена особого назначения, — так и осталось незаселенным. В лагерях, устроенных по инициативе Г. Орджоникидзе для освоения богатств Норильского медно-никелевого месторождения, потребовались бесплатные рабочие руки. "Учитывая колоссальный опыт ОГПУ в осуществлении строительства в крайне тяжелых условиях за полярным кругом", соловецких зэков срочно вывезли в Сибирь. Поход каравана с каторжанами длился две недели. Тела людей, не вынесших тягот дороги, охрана выбрасывала через борта на лед.

Семь десятилетий назад Соловки перестали называться тюрьмой. Материальных свидетельств средневековья двадцатого века на островах почти не осталось. Строения, хранившие сотни надписей, оставленных узниками, разобраны краснофлотцами на дрова. Архив тюрьмы скрыт неизвестно где. Реставраторы, восстанавливая памятники архитектуры, уничтожали лагерные наслоения, чуждые древней архитектуре. Монастырь в постсоветское время перестраивал здания под себя, не думая о сохранении чуждой ему истории.

Страна не покаялась в преступлениях, творившихся на ее земле ее сынами. Исконный смысл покаяния не в слезах, не в устройстве стометровой статуи Христа на Секирной горе, не в разбивании лбов, не в количестве крестов. В новозаветном греческом языке, употребляемом в церковном обиходе, покаяние обозначается понятием metanoia, что в дословном переводе соответствует слову "умоперемена", то есть перемена взглядов, переосмысление пройденного пути.

В стране, где не дана моральная оценка преступлений Сталина, где культивируется гордость великим советским прошлым, увы, не принято вспоминать о великой трагедии XX столетия. В Архангельске осенью 2009-го наследники чекистского ведомства изъяли при обыске у профессора Михаила Супруна рукопись его книги о Соловецких лагерях. Заместитель директора Соловецкого государственного музея-заповедника, который отвечает за экспозицию, посвященную истории лагерей особого назначения, убежден в том, что соловецкие лагеря были гениальной формой защиты государства от всяких диссидентов. Позицию этого поклонника генерала Макашова, видимо, разделяют и хозяева монастырской лавки на Соловках. Подборка книг об истории в лавке Соловецкого монастыря говорит сама за себя — паломникам и туристам предлагаются книги, восхваляющие Сталина.

Соловки — от слова "соль". Солона Россия от слез, пролитых жертвами Соловков. На островах и в их филиалах оставили свою жизнь или часть жизни около миллиона человек".

(Бродский Юрий. СЛОН и люди. 70 лет назад был закрыт Соловецкий лагерь особого назначения — первый концлагерь в мире. Газета "Новая Газета", Cпецвыпуск "Правда ГУЛАГа", N10 (21). Соловки — Москва. 21.12.2009)

Solovki weather forecast Follow us on Facebook Solovki Passional