• Соловецкий каталог переодических изданий: алфавитный список газет, журналов, брошюр, альбомов, содержащих популярные и научные статьи о Соловках (Соловецких островах).
Соловки и остальной Мир


Западные СМИ о Соловках. Подборка цитат и мнений зарубежной прессы о Соловках.

Соловки и Россия
Соловки в жизни российского общества. Соловки и русская культура.
www.solovki.ca


Петров Никита. Донос на царя Колымы
Часть суши, окруженная небом
Анна Политковская. Штурм Соловецкого камня.
Наталия Зотова. Очередные задержания у Соловецкого камня.
Александр Солдатов. «VIP-скиты» вместо турбаз.
Виктория Ивлева. "ЗОНдирование общества"
Наталия Солженицына: Придет тиран? А мы? Мы — как его встретим?
СЛОН и люди (Статья Юрия Бродского)
"Новая газета" упоминаете Соловки
Владимир Бабков. Крест на Соловках. Какой туроператор лучше: церковь или музеи?
На Соловках идет невидимая миру «война» или Архипелаг особого назначения
Красновишерск. Город, который себе ничего не простил. Первый «Нюрнберг» в истории России
Нынешние Соловки напоминают коммунальную квартиру, жильцы которой не могут найти согласия...
Из истории политических репрессий в России
Роман Григорьев. Умный йод Флоренского. Новая газета, Москва. 12.11.2001
Рубен Багирян. Йод Флоренского. Новая газета, Москва. 10.12.2001
Елена Дьякова. Борис Акунин как успешная отрасль российской промышленности. Новая газета. 02.07.2001
Вандалы и антисемиты громят памятники
Марина Голдовская и "Власть Соловецкая"
Роман Жолудь, Богдан Степовой: от десятков тысяч их осталось чуть больше 120 человек...
Почтальон Печкин об офицерах в Соловках
Наталья Краминова. Золото Троцкого. Новая Газета, Москва, 18.12.2003
Фото Александра Родченко "Беломорканал" на обложке великой книги.
Алексей Герман: гимн людоеда и жертвы Соловков

"Благодарим редакцию и лично шеф-редактора "Новой Газеты" Сергея Соколова за помощь и разрешение опубликовать эти статьи.
Коротко о Соловках
"А хорошо то, что в яркий солнечный день на площади между зданием двенадцати коллегий и библиотекой Академии наук общественность города открыла памятник правозащитнику, ученому и великому гражданину России Андрею Сахарову. Это уже третий, после обелиска на могиле декабристов и Соловецкого камня, памятник, который был не интересен властям, но, несмотря на это, создан и установлен гражданами города." (Юлий Рыбаков. Холодная весна 2003-го. Новая газета, Москва. 19.05.2003)
22 февраля с 17 до 19 часов на Лубянской площади у Соловецкого камня состоится митинг в защиту политического и информационного плюрализма, конституционных прав и демократических свобод, мирного урегулирования в Чечне. (Автор не известен. Доска объявлений. Новая газета, Москва. 21.02.2002)
"Восемьдесят лет назад, в августе 1922 года, в Колонном зале Дома Союзов завершился судебный, процесс над политическими оппонентами большевиков - социалистами-революционерами. Этот процесс был частью широкой кампании по борьбе с инакомыслием, закончившейся на том этапе изгнанием из России лучших умов на "философском пароходе", расстрелом митрополита Петроградского Вениамина и созданием Соловецкого лагеря особого назначения." (Ярослав Леонтьев. Как чекисты обезвредили Шурку. Новая газета, Москва. 19.09.2002)
"Марина Голдовская - классик российской теледокументалистики. Два самых известных ее фильма - "Власть Соловецкая" и "Архангельский мужик" - явились серьезным политическим прорывом накануне перестройки... Сегодня Голдовская живет в Лос-Анджелесе и не скрывает, что разрывается между двумя континентами. Саму себя она называет: "Голдовская - американка из России" (Людмила Столяренко. Аффект скрытой камеры. Новая газета, Москва. 24.06.2002)

"Многие, даже далекие от документального кино люди слышали по крайней мере о двух ее работах - "Архангельский мужик" и "Власть Соловецкая". Любители документального кино - как декабристы, узок их круг. Правда, живут почитатели Голдовской по всему миру." (Марина Топаз. "Кошка" для Голдовской. Новая газета, Москва. 05.03.2001)


"В августе 2001 года Путин неожиданно для многих начал свой отпуск с турне по Северо-Западу России, и режим этой поездки мало напоминал отдых. Начался отпуск со стремительного прилета в С.-Петербург для ночной беседы с губернатором... Потом - Петрозаводск... после этого Кижи, Валаам и Соловки, встреча с Патриархом (именно для него, а не для президента подновили взлетную полосу)... Ну где здесь отдых? Некоторые вопросы вызвала "монастырская" направленность отпуска (Соловецкий, Спасо-Преображенский, Иверский), но в результате аналитики отнесли ее на счет некоей "пиар-духовности", так необходимой народу." (Сергей Миронов. Августейшие в августе. Новая газета, Москва. 05.08.2002)

Соловки в газетах: Новая газета

"Новая газета" о Соловках.

Эпохальное событие: «Архипелаг ГУЛАГ» вошел в школьную программу.

В декабре 1973-го в Париже взорвалась первая публикация эпического художественного исследования Александра Солженицына. Современники писали: «Может быть, когда-нибудь мы будем считать появление «Архипелага» отметкой о начале распада коммунистической системы»… «Эта книга может стать главной книгой национального возрождения, если в Кремле сумеют ее прочесть».

Наталия Солженицына:
Придет тиран? А мы? Мы — как его встретим?

Первое — сбылось. Как со вторым? Во всяком случае, в сентябре 2009 года «Архипелаг ГУЛАГ» внесен в федеральный образовательный стандарт школ России. В январе 2011 года он встанет в программы: в «Просвещении» вышел однотомник «Архипелаг ГУЛАГ. Сокращенное издание». Версия — именно для школ.

Инициатором введения «Архипелага» в школьную программу стал премьер-министр РФ Владимир Путин. Чем и внес лучший вклад в борьбу с фальсификацией отечественной истории.

Новая Газета

Но встреча премьер-министра летом 2009-го с Н.Д. Солженицыной; его слова: «Мы должны изучать и пропагандировать творчество вашего мужа»; ответ Наталии Дмитриевны: «Лучше давайте изучать»; решение ввести «Архипелаг» в программы — описаны чуть не всей прессой. Как и первая реакция нации — скорбный вопль блогеров с задней парты Рунета: «Мало нам было «Войны и мира»?!»

Может, и мало. С 1905 года, когда в программы гимназий вошли Достоевский и Толстой, нами прожито такое времечко… Через «Войну и мир» его не объяснить.

О том, как «Архипелаг ГУЛАГ» объясняет ХХ век и зачем он нужен в школе ХХI, «Новая» говорит с составителем сокращенного издания — Наталией Дмитриевной Солженицыной.

— Наталия Дмитриевна, вы ведь давно начали работу над этой версией?

 — Ее начинал сам Александр Исаевич. Друзья (особенно — те, у кого есть дети-подростки) повторяли: нужно сокращенное издание «Архипелага». На западных языках такая «студенческая версия» существует с 1980-х. «Но, — говорили нам,— нужна и русская».

 Александр Исаевич с этим скрепя сердце согласился. Далеко не сразу. Но согласился. У меня хранится трехтомник, по которому он намечал сокращения.

 Автор прошел половину первого тома. Резать этот текст ему было крайне трудно. В конце концов, он сказал мне: «Делай ты!» Но к сокращенной — не адаптированной, а именно сокращенной версии «Архипелага» — я вернулась в 2009 году.

 — Объем этой версии — около 300 страниц против 1200 страниц полного текста?

 — Или около 22 авторских листов — из 96 листов «Архипелага ГУЛАГ». Абсолютно посильно старшекласснику прочесть за два-три дня.

 Это целостный текст: я не хотела делать «фрагменты», хрестоматию по «ГУЛАГу». Хотя это было бы просто: «Архипелаг» избывает отдельными судьбами и историями. Они пронзительны. Типичны для 1920-х, 1930-х, 1940-х. Очень внятны сознанию подростка.

 Но тогда бы мы получили скорбные истории отдельных людей, которым не повезло: попали под колесо. Что ж, гибнут и на фронте… Но Александр Исаевич писал не об этом.

 Тут суть не в случайности. Суть в системе.

 Как-то утвердилось, что «Архипелаг ГУЛАГ» — книга о сталинских репрессиях. И о том, какой Сталин был тиран и палач. Но ведь «ГУЛАГ» — и о тех, кого репрессировали. Ведь в любом насилии две стороны: палач и жертва. А исход не предрешен: он зависит от обоих.

 И за сводом судеб мучеников в «Архипелаге ГУЛАГ» все время встает вопрос: были ли какие-то альтернативы? В 1918-м, 1921-м, 1929-м, 1934-м?

 — Через весь текст идет тема «невмешательства»: в 1928—1930-м судят «инженеров-вредителей» при одобрении рабочих — в 1930-х пойдет и волна рабочих. В 1921-м при молчании деревни берут бунтовщиков-антоновцев — в 1929-м польется мужицкий поток «с добрую Обь».

 И далее: «Как потом в лагерях жгло: а что, если бы каждый оперативник, идя ночью арестовывать, не был бы уверен, вернется ли он живым… Если бы во времена массовых посадок, например в Ленинграде, когда сажали четверть города, люди бы не сидели по своим норкам, млея от ужаса… а поняли бы, что терять им нечего, и в своих передних бодро бы делали засады по несколько человек… Органы быстро бы недосчитались сотрудников… и несмотря на всю жажду Сталина — остановилась бы проклятая машина!

 Если бы… если бы… Мы просто заслужили все дальнейшее».

 Сквозная тема — и «противостояние единиц». Иногда и успешное. И вновь: «Граждански мужественное общество не дало бы повода писать… этой книги».

 — Солженицын все время, снимая слой за слоем, ищет ответ: чем было наше общество? Как вели себя люди? Как вели себя те на воле, кто знал, что это происходит? Как вели себя те, кто и не знал? Разбирает модели поведения в те годы. Идет по всем кругам: с арестованным — с подследственным — с тем, кто проходит испытание камерой — этапом — пересылкой — лагерем. И в каждом кругу: исход все-таки зависит и от жертвы.

 В ИТЛ 1930-х легко побеждала власть: люди выживали или не выживали поодиночке. А когда в 1940-х пришла каторга, надежда была полностью отнята, люди стали просто номерами — тут они и стали личностями. Соединили свои воли, свое достоинство, способность выживать, свое до конца угнетенное чувство справедливости.

 Оно и отдало, как пружина. Четверть века спуска в ад понадобилось, чтоб выплавились лагерные восстания Экибастуза, Дубовки, Кенгира, Воркуты.

 …Но невозможно осуждать людей, на которых внезапно обрушилось непредставимое насилие. Важная тема «Архипелага ГУЛАГ» — неготовность страны к такому: от рук своих братьев. Когда топят баржу с людьми, вы, только захлебываясь в холодной воде, узнаете, что это вообще возможно! Будь вы купчиха или боевой офицер.

 — Да, если баржу топят в 1918-м. Но у читателей-2010 опыт ХХ века в подкорке. Или в рациональной памяти — у тех, кому не в лом изучать в школе «ГУЛАГ». По логике, неготовность страны к насилию — самая историческая тема этой книги. Но мы легко забываем. Спорим: надо ли помнить? Или боимся тени Сталина.

 — Это и поражает. Наши сегодняшние ужасы — как бы это не вернулось, как бы это не вернулось… — они все сфокусированы только на том: вот придет новый Сталин!

 …То ли придет, то ли не придет. А тот, который был, он уже 57 лет в гробу. А мы — носители того же языка, живущие на той же территории, — мы, слава богу, еще живы.

 И нам следует думать о себе как об участниках этого гипотетического процесса, а не о жертвах. Вот ежели он придет — мы как его встретим? К чему мы готовы? Какой урок вынесли? Снова безропотно поедем в ИТЛ, и каждый будет думать только о себе?

 Если это так — на что мы жалуемся?

 Нам следует думать не о гипотетическом приходе тирана, а о себе. Готовить себя. Становиться людьми, которых уже нельзя застать врасплох.

 Вот послание, которое Александр Исаевич хотел донести.

 Не от себя только, а от всей этой преисподней.

 — В «Архипелаге», сорок лет назад, фронтовой артиллерист, прошедший ГУЛАГ, Солженицын первым заговорил о немецком опыте денацификации — и о Стране Советов.

 «В Западной Германии к 1966 году осуждено восемьдесят шесть тысяч преступных нацистов.

 …Загадка, которую не нам, современникам, разгадать: для чего Германии дано наказать своих злодеев, а России — не дано? Что ж за гибельный будет путь у нас, если не дано нам очиститься от этой скверны, гниющей в нашем теле?

 …Молча о пороке — …мы сеем его, и он еще тысячекратно взойдет в будущем. Не наказывая, даже не порицая злодеев…  мы тем самым из-под новых поколений вырываем всякие основы справедливости. …Молодые усваивают, что подлость никогда на земле не наказуется, но всегда приносит благополучие.

 И неуютно же, и страшно будет в такой стране жить!»

 В 2010-м кажется — речь не о ветеранах МГБ, а уж хотя бы о ДТП на Ленинском. Обо всей хронике таких наездов: она прирастает еженедельно.

 О судьбе пленных 1941-го сказано еще жестче: «Родина, изменившая своим солдатам, — разве это Родина?». Но и это живо: матерям солдат, погибших в Чечне в 1995-м, суды 2010-го отказывают в 1000-рублевой надбавке к пенсиям.

 А вот еще: как истребляли «горизонтальную солидарность» в России.

 И этот социальный диагноз Солженицына до сих пор в силе. И строки о том, как срослись русский язык и «зэчий язык», как опыт ГУЛАГа пропитывает всю Россию.

 — Помимо всего прочего, для чего нужен «Архипелаг ГУЛАГ» в школе? Не для того, чтоб начали читать и обсуждать — спустя несколько десятилетий! — те несправедливости, то зло, которые уже были на нашей земле. А для того, чтоб мы учились реагировать на происходящее сразу. А еще лучше — предупреждать поворот событий. Нельзя уступать Историю политикам, чтобы они играли в нее, «опрокидывая» в прошлое, в будущее. И нельзя делать из нее «дорожную карту» пройденного или предстоящего пути. История — лишь пятна на этой карте, отмечающие места опасностей: провалов, воронок, судьбоносных развилок. И неразумно пренебрегать такой «пятнистой» картой.

 Но наше общество не самокритично и до сих пор. Мы смотрим только на то, в какие обстоятельства нас кто-то поставил. Как с нами поступают. А мы как поступаем? Мы хоть какие-то уроки извлекаем из недавнего прошлого?

— Еще одна тема книги, проведенная со скрупулезностью математика, — выбитость народа и «отрицательная селекция». Иосиф Бродский сравнил «Архипелаг» с «Илиадой», оговорив: «Общим знаменателем является тема разрушения: в одном случае — города, в другом — нации». Не раздавит это знание школьника?

 — Я думаю, нет. Во-первых, просто эмпирически. При мне, в 1974-м, в разгар травли, эту книгу читали друзья у нас дома: выносить ее было самоубийственно. Читали и днем, и ночью. И я навсегда запомнила, как читатель лет сорока, инженер, умница, отдал мне «ГУЛАГ» со словами: «Как странно: книга избывает кровью, потом, слезами, ужасом. А я закрыл ее с чувством силы и света». Многие говорили похожие слова.

 Мне кажется, «Архипелаг ГУЛАГ» дает ощущение, что из последней преисподней можно подняться. И что значит — подняться? Не наверняка, что я выживу, вернусь и еще защищу кандидатскую диссертацию. Это значит, что я как частица этого народа — имею будущее. Пусть даже не в своих детях… в чьих-то чужих.

 Но «Архипелаг» ставит и жесткий заслон сегодняшним рассуждениям — мы достигли того-сего, стали мировой державой, Сталин — успешный менеджер!

 Ведь в этих разговорах поразительным образом, безграмотным образом обсуждается только, чего и за какие сроки он достиг. Но любого менеджера на первом курсе управленческого факультета учат рассматривать еще один фактор — цену проекта.

 В случае Сталина потери не считались. И силы народа были подорваны во всем этом.

 Перед Первой мировой войной на территории России народу проживало больше, чем в США. Сегодня нам близко нельзя сравниться. У нас просто не хватает людей.

 В XX веке все наши народы надорвались. И что взамен?

 ..Издательство «Просвещение» нашло для «школьного издания» «Архипелага» замечательного художника Юрия Христича. По годам он не так далек от будущих читателей-старшеклассников. Ездит на велосипеде, за спиной в рюкзаке — рукописи.

 Юрий Христич и предложил образ обложки: вот этот кадр Александра Родченко. 1933 год. Беломорканал. Я вздрогнула, когда увидела фото! Эта полураздетая толпа в снежной мгле, лаги или ломы, которые они несут — как пики какого-нибудь Смутного времени. Плотная спина чекиста на берегу над ними. Он один — но толпа людей покорна.

 В метели они втягиваются в русло, как в Дантов круг. Вручную прогрызают канал, который практически не будет использоваться. Как и многие «великие стройки».

 …И вообразите, в этой слипшейся массе у каждого есть судьба. Что в нем погибло, что он не смог дать своей стране, пока ковырял ломом мерзлую породу?! Уж не говоря о его нерожденных детях.

Библиографический указатель

 — Знаю, что вы «проверяли» рукопись, и экспертами были учителя.

 — И друзья, и учителя, уже преподающие «Архипелаг ГУЛАГ» в своих гимназиях. Учителя сказали: в тексте (который я считала готовым) много неясного для подростка. Составили список из 150 позиций, которые нужно объяснить. Что такое «шахтинское дело»? Кто такая Вера Засулич? И Трепов, и Шешковский, и Ягода, и Киров, и Зоя Космодемьянская… Я сделала словарик имен и добавила немало подстрочных примечаний.

 — Забыты и Вера, и Зоя, и Киров, и Трепов? Целая Россия во мгле.

 — Ну что ж делать?! Только и делать, что пояснять.

P.S. «Первый завод» тиража — 10 000 — частью поступит в книжные магазины. Частью — по заказам региональных минобразов — в школьные библиотеки. Начиная с 1973 года, с первого парижского издания, все гонорары за «Архипелаг ГУЛАГ» уходят на счета Солженицынского фонда и используются для поддержки выживших в лагерях и семей политзаключенных. Издательский гонорар за «школьную версию» уйдет туда же.

 Сегодня Солженицынский фонд поддерживает 2,5 тысячи бывших зэков.  Историки знают: в Новое время именно единая школа формирует единство нации. Единство ее ценностей и менталитета, ее представления о самой себе. «Архипелаг ГУЛАГ» в федеральном стандарте образования (не лицейском, не гимназическом — общем!) эти представления осложнит? Возможно. Но — правдой.

 Все будет — и «шпоры» по Соловкам, и невыученное Кенгирское восстание. Но «Архипелаг» сам выберет тех, кому понравится. Передаст им ген упорства. Трезвости. Самостоянья перед бурей. Ярости благородной — и ясного анализа. Победы одного человека над системой «одной шестой». А главное: в школьной версии и в школьной программе — эта книга может искать «своих» среди всех 17-летних жителей России. …Большое дело. Словно ледокол на воду спустили.

(Солженицына Наталия. Придет тиран? А мы? Мы — как его встретим?. Беседовала Елена Дьякова. Газета "Новая Газета". N 121. Москва. 29.10.2010)

Solovki weather forecast Follow us on Facebook Solovki Passional