В 1554 году Артемий, пустынник Заволожский, взятый за святость жизни в игумены Сергиевой Лавры, заподозренный в соучастии с еретиками, подвергнут истязаниям и сослан, отягченный цепями, в Соловецкий монастырь. Ему вменяллось в вину: • не признают Христа равным Богу-отцу и других этому поучают • тело и кровь Христову считают простым хлебам и вином • отрицают святую соборную апостольскую церковь • изображение Христа, Богоматери и всех святых называют идолами • покаяние ни во что полагают • отеческие предания и жития святых баснословием называют • неправильно излагают Апостол и Евангелие

"Во дворце, в присутствии царя (в конце 1653 или самом начале 1654 года), патриарх держал собор, указал разности в печатных русских книгах с греческими и древними рукописями славянскими и предложил вопрос: "Следовать ли новым нашим печатным служебникам или греческим и нашим старым?" Большинство отвечало утвердительно на вторую часть вопроса: но прямо воспротивился этому решению коломенский епископ Павел и старые исправители с некоторыми другими духовными лицами. Вонифатьев, впрочем, уклонился и остался на прежнем месте; но Неронов с товарищами и епископ Павел сильно упорствовали и были сосланы; дело исправления было поручено Епифанию с товарищами и греческому монаху Арсению, вызванному Никоном из Соловок, куда он был сослан, как человек, получивший образование в латинских, западных училищах и принимавший временно латинство, чтоб быть допущенным в эти училища". • История жизни соловецкого ссыльного и правой руки патриарха Никона - Арсения Грека (Сергей Соловьев. История России с древнейших времен. Т.11, Гл.4. "Продолжение царстования Алексея Михайловича")

Поэт, член Кирилло-Мефодиевского общества (1846-1847), Андрузский Георгий Львович был арестован весной 1850 года за составление "рукописи преступного содержания" - 14 "тетрадей" и "Конституции республики". Решением Синода (апрель 1850) был сослан на Соловки, где в течение четырех лет содержался в монастырской тюрьме (05.1850 - 12.1854). Андрузский Георгий Львович - сын бедного полтавского помещика, учился на первом курсе юридического факультета Киевского университета. В Товариществе отстаивал республиканскую форму правления. Был впервые арестован в 1847 году и выслан под надзор полиции в Казань. Поступил в Казанский университет, но в декабре того года был исключен за неподчинение начальству и выслан в Петрозаводск. Вторично подвергся аресту за составление "Конституции республики". Сидел в Соловках. При нападении английских кораблей на Соловецкий монастырь (07.1854) проявил храбрость, за что и был освобожден. Переведен на гражданскую службу в Архангельск. В 1856 году вернулся на Полтавщину. Тарас Шевченко познакомился с Андрузским летом 1846 года в Киеве. Влияние поэта отразилось на социальной направленности его стихов. Напуганный арестом, Андрузский в своих показаниях дал материал для обвинения великого поэта. Однако, возвращаясь после десятилетней солдатчины и оказавшись в Казани, Тарас Шевченко вспомнил Андрузского и попытался выяснить его судьбу, но сделать этого ему не удалось. Поэт Георгий Андрузский отсидел в Соловецкой тюрьме четыре года. Сотни его потомков, собратьев по перу, отправились вслед за ним в Соловки, но уже при советской власти. Их обвинение было несколько иным - контрреволюционная деятельность. Их судьба тоже была иной - смерть в Соловках.

Критский Михаил (1809-1835) и Критский Василий (1810-1831). Критские Василий и Михаил - братья. Студенты Московского университета. В 1827 году арестованы за участие в деятельности тайного общества. Василий был сначала этапирован в Соловецкую тюрьму, но с этапа его перенаправили в Шлиссельбургскую крепость (зима 1828 года), где он и скончался. Михаил Критский находился в Соловецкой тюрьме в течение шести лет - с 1828 по 1834 годы. После освобождения был послан в действующую армию на Кавказ и погиб в бою с горцами.

"Гордый ум не терпит плена, и слова любви перемешиваются с историями о том, как в недалекие времена батюшке нынешнего милостивого монарха попался навстречу один из них, а он не снял с головы картуз. Император Павел (а это ему попался на дороге один из них) мог бы упечь его в Соловки, но по рыцарству своему только пожурил его няньку, которая лишь тем оправдалась, что дитя еще неразумное и говорить не умеет (ибо одному из них в ту пору, когда это случилось, едва исполнился год)." (Песков Алексей. Боратынский. Истинная повесть. Москва, Книга, 384 с., ил. 1990.)

Еврей Матфей Никифоров, будучи иудеем, принял православное крещение под именем Иван, а затем перекрестился в Матфея. Патриаршим приказом было возбуждено расследование двойного крещения, Никифорова били плетьми "без пощады" и сослали в Соловецкий монастырь.

"Резким примером медленности в решении дел уголовных могло бы служить знаменитое дело Жуковых, но здесь медленность происходила не от присутственных мест. Мы упоминали о громадном деле пензенского воеводы Жукова, подпавшего под суд по обвинению в насилиях и взятках. Но кроме того, в 1754 году началось страшное уголовное дело вследствие убийства жены его и пятнадцатилетней дочери, живших в Москве; виновником злодейства был родной сын Жукова с женою и тещею, а исполнителями — крепостные люди. Императрица Елисавета была так поражена злодеянием, что никак не могла окончательно решить участь преступников: смертную казнь она отменила, но подвергнуть Жуковых наказанию наравне с обыкновенными убийцами представлялось нарушением правды. Дело не было решено и преемниками Елисаветы до 1766 года, когда Екатерина обратилась за советом к архиереям Димитрию новгородскому, Иннокентию псковскому и Гавриилу тверскому, которые представили, что хотя по древнейшему обычаю православной церкви монархи христианские сохраняли правосудие в народах по законам, от них же установленным, и казнь таким злодеям состояла в воле и власти их, однако по истинному христианству прежде всего пеклись они о соблюдении душ погибающих от вечной муки, потому что церковь Божия ожидает истинного обращения к вере Христовой и прямого покаяния от самых злодеев отчаянных. Тогда императрица велела предать Жуковых церковному покаянию, но перед всем народом по обряду, назначенному для произведения самого сильного впечатления. Обряд совершался в Москве четыре раза в продолжении Великого поста 1766 года: в четвертое и пятое воскресенье, в четверг пятой недели и в Лазареву субботу — в четырех церквах: в Успенском соборе, у Петра и Павла на Новой Басманной, у св. Параскевы на Пятницкой и у Николы Явленного на Арбате, т. е. в центре и в трех концах Москвы. В назначенный день перед обеднею преступники в сопровождении священника и военной команды шли к одной из означенных церквей в длинных посконных рубашках, босые, в цепях, с распущенными волосами, с зажженными восковыми свечами в руках. Их останавливали у церковных дверей и читали манифест: "Учиненное убийство в 1754 году матери и сестры своей родной бывшим в нашей лейб-гвардии Преображенского полка каптенармусом Алексеем Жуковым с женою его Варварою Николаевою, по отце Полтевых, и сообщниками их столь страшное злодейство, что не токмо в христианских народах, но и между идолопоклонниками и без всякого закона живущими людьми почитается чрезъестественное. Мы довольно ведаем, сколь ужасное сие преступление поразило человеколюбивое сердце покойной тетки нашей императрицы Елисаветы Петровны. Но как такое окаянное дело, в целых веках редко случающееся, неведомыми судьбами Божиими по сие время не решилось, а перед немногим только временем подано нам от Сената нашего докладом и между тем некоторые участвующие яко орудие в сем убийстве уже померли, главные же самые убийцы живые на земле остаются в тюремном заключении, то сие самое столь долговременное продолжение их жизни наипаче привело нас в размышление, угоднее ли Богу будет лишением живота по законам строжайшим сих злодеев наказать и яко прямо отступивших от веры Христовой и от закона естественного истребить или, ведав их преступление отчаянное, соблюсти души их от вечной муки истинным к Богу покаянием без нарушения нашего правосудия и без соблазна народного, оставя дни и живот их в руки Всевышнего судьи, на собственное совестное раскаяние и всечасное их сокрушение". Затем следует известие об обращении к архиереям и проч. По прочтении манифеста преступники на коленях должны были читать покаянную молитву, нарочно для них сочиненную, а во время обедни, также стоя на коленях, должны были просить всех входящих и выходящих помолиться о них; во время обедни дьякон говорил особую ектению о кающихся, священник говорил проповедь о покаянии убийц. По окончании этого покаяния Алексей Жуков сослан был в Соловки, а жена его — в Далмацкий монастырь в Сибири на покаяние."

(Соловьёв Сергей. Кн. 14: История России с древнейших времен. Т. 27–28 / Отв. ред. : Копцова В. В. — М. : Голос; Колокол — Пресс, 1998. — 677 с.)

В подпрограмме "Кино о пострадавших за веру" – ..."Голова классика" Валерия Лонского, где нескольких монахов упекают на Соловки за то, что они якобы похитили череп Гоголя. "

(Виктор Матизен. Право на бесплатный киносеанс. "Новые Известия". Москва. 13.12.2005)

"Довольно скоро нэп, так и не успев "стать большим", закончился. В здании "Эрмитажа" был открыт Дом крестьянина, его хозяин, как поговаривали, вовремя успел уехать за границу. Другим, правда, повезло меньше. Владелец одного из ресторанов, Владимир Иванович Гольденберг по постановлению Особого совещания при Коллегии ОГПУ СССР был отправлен в концлагерь сроком на три года, а две официантки из его ресторана высланы на тот же срок на Соловки. Их вина состояла в том, что, "являясь представителями привилегированных в прошлом сословий (купцов и дворян), они создали в ресторане, который посещали работники штаба РВС и представители иностранных посольств, обстановку "фокстротно-буржуазного типа", облегчая возможность разглашения военной тайны и знакомства работников иностранных миссий с советскими военнослужащими в целях шпионажа". (Екатерина Сафонова. Неугрызимые котлеты. Журнал "Огонек", №30, Москва. 07.2005)