Их было двое светлых братий,
Один Зосим, другой Савватий,
В перстах златые кацеи...
Стал огнен парус у ладьи
И невода многоочиты,
Когда, сиянием повиты,
В нее вошли Озер Отцы.
"Мы покидаем Соловцы,
О человече Алексие!
Вези нас в горнюю Россию,
Где Богородица и Спас
Чертог украсили для нас!"
Распрекрасен Соловецкий остров,
Лебединая тишина…
Звенигород, великий Ростов
Баюкает голубизна,
А тебе, жемчужине Поморья,
Крылья чаек навевают сны,
Езера твои и красноборья
Ясными улыбками полны…
Камень и горбатая колода
Золотою дышат нищетой, По тебе лапотцами
народа Путь углажен к глубине морской… Глубина ты,
глубота морская, Зыбка месяца, царя-кита, По тебе
скучает пестрядная Птица, что зовется красота!..
Гей ты, птица, отзовись на песню -
Дерево из капель кровяных!
Глубже море, скалы всё
отвесней, Плачут гуси в сумерках седых…
Распрекрасный остров Соловецкий, Лебединая
Секир-гора, Где церквушка, рубленная клецки,
Облачному ангелу сестра. Где учился я по кожаной
Триоди Дум прибою, слов колоколам, Величавой северной
природе Трепетно моляся по ночам… Где впервые пономарь
Авива Мне поведал хвойным шепотком, Как лепечет травка,
плачет ива Над осенним розовым Христом. И Феодора — строителя пустыни, Как лесную
речку помяну, Он убит и в легкой белой скрыне
Поднят чайками в голубизну...
Помнят смирноглазые олени, Как, доев морошку и кору, К палачам
своим отец Парфений Из избушки вышел поутру. Он рассечен
саблями на части И лесным пушистым глухарем Улетел от
бурь и от ненастий С бирюзовой печью в новый дом… Не
забудут гуси-рыбогоны Отрока Ивана на колу, К дитятку
слетелись все иконы, Словно пчелы к сладкому
дуплу: "Одигитрия" покрыла платом, "Утоли печали" смыла
кровь… Урожаем тучным и богатым Нас покрыла песенная
новь. Триста старцев и семьсот собратий Брошены зубастым
валунам. Преподобные Изосим и Савватий С кацеями бродят
по волнам… В охровой крещатой ризе Анзерский
Елиазар Кличет ласточек и утиц сизых Боронить пустынюшку
от кар: "Ты, пустыня, мать-пустыня, Высота и
глубота! На ключах — озерных стынях — Нету
лебедя-Христа! Студены ручья коленца, — Наше
сердце студеней, Богородица младенца Возносила от
полей: "Вы, поля, останьтесь пусты, Без кукушки дом
лесной!" Грядка белая капусты Разрыдалася
впервой: "Утоли моя печали!" — Плачет репа, брюква
тож, Пред тобой виновна вмале, Как на плаху, никнет
рожь!" Богородица прижухла, Оперлась на локоток: "У
тебя, беляны пухлой, Есть ли Сыну уголок?" — "Голубица,
у белянки, Лишь в стогах уснет трава, Будет горенка с
лежанкой Для Христова Рождества!"
1926—1928
Клюев Н. Соловки: Поэма. Публ. Кирьянова Н.Б. Подгот. текста и примеч. Субботина С.
Новый мир. № 3, С.229-232 (1989).
Белая Индия
На дне всех миров, океанов и гор
Цветет, как душа, адамантовый бор,
Дорога к нему с Соловков на Тибет,
Чрез сердце избы, где кончается свет,
Где бабкина пряжа - пришельцу веха:
Нырни в веретенце, и нитка-леха
Тебя поведет в Золотую Орду,
Где Ангелы варят из радуг еду, -
То вещих раздумий и слов пастухи,
Они за таганом слагают стихи...
1916
Стихотворения и поэмы
из цикла "спас"
Обойти все горницы России
С Соловков на дремлющий Памир
И познать, что оспенный трактир
Для Христов усладнее Софии,
Что, как куща, веред-стол уютен,
Гнойный чайник, человечий лай,
И в церквах обугленный Распутин
Продает сусальный, тусклый рай.
Нила Сорского глас: "Земнородные братья,
Не рубите кринов златоствольных,
Что цветут, как слезы, в древних платьях,
В нищей песне, в свечечках юдольных.
Низвергайте царства и престолы,
Вес неправый, меру и чеканку,
Не голите лишь у Иверской подолы,
Просфору не чтите за баранку.
Притча есть: просфорку-потеряшку
Пес глотал и пламенем сжигался.
Зреть красно березку и монашку —
Бель и чернь, в них Руси дух сказался.
Не к лицу железо Ярославлю, —
В нем кровинка Спасова — церквушка:
Заслужила ль песью злую травлю
На сучке круживчатом пичужка?
С Соловков до жгучего Каира
Протянулась тропка — Божьи четки,
Проторил ее Спаситель Мира,
Старцев, дев и отроков подметки.
Русь течет к Великой Пирамиде,
В Вавилон, в сады Семирамиды;
Есть в избе, в сверчковой панихиде
Стены Плача, Жертвенник Обиды.
–––
О, познайте, братия и други,
Божьих ризниц куколи и митры —
Окунутся солнце, радуг дуги
В ваши книги, в струны и палитры.
Покумится Каргополь с Бомбеем,
Пустозерск зардеет виноградно,
И над злым похитчиком-Кащеем
Ворон-смерть прокаркает злорадно".
1918 или 1919
( Клюев Н.А. Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы / Предисл. Н.Н. Скатова, вступ.
статья А.И. Михайлова; сост., подг. текстов и прим. В.П. Гарнина. — СПб.: РХГИ, 1999. — С. 346.)
из избы вытекают межи, ломоносовы, ермаки...
Журавиная русская тяга —
С Соловков — на узорный Багдад...
В "Марсельезе", в напеве "Варяга"
Опадает судьба-виноград.
• Раков Борис
• Ратыня Александр
• Решетов Алексей
• Ривель Кирилл
• Родин Игорь
• Родионов Ярослав
• Романова Анастасия
• Росков Александр
• Русаков Георгий
• Рыльский Максим
• Рябоконь Дмитрий
• Саратов Александр
• Свешников-Кемецкий Владимир
• Сергеева Дана
• Синакевич Ольга
• Ситько Глеб
• Смирнов Владимир
• Снегов Сергей
• Созонов Владимир
• Соколов Сергей
• Сопина Татьяна
• Станкович Андрей
• Строчков Владимир
• Струве Михаил
• Струкова М.
• Сутулов-Катеринич Сергей
• Сухарев Дмитрий
• Сухов Федор
Соловки и Россия Соловки в жизни российского общества. Соловки и русская культура.
Гагарья судьбина
отрывок из автобиографической записи)
А в Соловках я жил по два раза. В самой обители жил больше года без паспорта, только по имени — это в первый раз; а во второй раз жил на Секирной горе. Гора без мала 80 саж [еней] над морем. На горном же темени церковка каменная и кельи. Строителем был при мне о[тец] Феодор, я же был за старцем Зосимой.
Долго жил в избушке у озера, питался чем Бог послал: черникой, рыжиками; в мёрдушку плотицы попадут — уху сварю, похлебаю; лебеди дикие под самое оконце подплывали, из рук хлебные корочки брали; лисица повадилась под оконце бегать, кажнюю зарю разбудит, не надо и колокола ждать.
Вериги я на себе тогда носил девятифунтовые, по числу 9 небес, не тех, что видел ап[остол] Павел, а других. Без 400 земных поклонов дня не кончал. Икона Спасова в углу келейном от свечи да от молитвы словно бархатом перекрылась, казалась мягкой, живой. А солнышко плясало на озере, мешало золотой мутовкой озерную сметану, и явно виделось, как преп[одобный] Герман кадит кацеей по березовым перелескам.
Люди приходили ко мне, пахло от них миром мирским, нудой житейской... Кланялись мне в ноги, руки целовали, а я плакал, глядя на них, на их плен черный, и каждому давал по сосновой шишке на память о лебединой Соловецкой земле.
Раз под листопад пришел ко мне старец с Афона в седине и ризах преподобнических, стал укором укорять меня, что не на правом я пути, что мне нужно во Христа облечься, Христовым хлебом стать и самому Христом быть.
Поведал мне про дальние персидские земли, где серафимы с человеками брашно делят и — многие другие тайны бабидов и христов персидских, духовидцев, пророков и братьев Розы и Креста на Руси.
Старец снял с меня вериги и бросил в озерный омут, а вместо креста нательного надел на меня образок из черного агата; по камню был вырезан треугольник и надпись, насколько я помню, "Шамаим" и еше что-то другое, чего я разобрать и понять в то время не мог.
Старец снял с себя рубашку, вынул из котомки портки и кафтанец легонький, и белую скуфейку, обрядил меня и тем же вечером привел на пароход как приезжего богомольца-обетника.
(Николай Клюев. Гагарья Судьбина. Отрывок из автобиографической записи. По книге "Клюев Н.А. Словесное древо".
Проза / Вступ. статья А.И.Михайлова; сост. В.П.Гарнина. – СПб.; ООО "Издательство "Росток", 2003. – 688 с., илл.; с. 32-33).
• Николай Алексеевич Клюев родился 10 (22 по н. ст.) октября 1884 года в глухой деревне Олонецкой губернии. Из крестьян-старообрядцев. В
1893-1895 учился в церковно-приходской школе и городском
училище. Один год - в Петрозаводской фельдшерской школе. Оставил учебу из-за болезни.
• Странствовал по старообрядческим скитам и монастырям.
Посетил Соловецкий монастырь.
• В 1904 в петербургском альманахе "Новые поэты" появляются его первые стихотворения "Не сбылись радужные грезы...",
"Широко необъятное поле..." и др. В 1905 печатается в сборниках "Волны" и "Прибой".
• В 1905-1907 принимал участие в революционном движении
крестьян, шесть месяцев сидел в тюрьме и был выпущен под негласный
надзор полиции.
• Дружил с Александром Блоком. При его содействии
стихи Клюева печатаются в журналах "Золотое руно", "Новая земля" и др. В 1912 вышли две
поэтические книги - "Сосен перезвон" с предисловием В.Брюсова и
"Братские песни". До революции вышло еще два сборника - "Лесные были" (1913)
и "Мирские дымы" (1916). Самобытного поэта отмечали Гумилев, Ахматова, Городецкий, Мандельштам. В 1915 Клюев
знакомится с Сергеем Есениным. Вокруг них группируются поэты новокрестьянского направления
(С.Клычков, П.Орешин, А.Ширяевец...).
• Октябрьскую революцию Клюев горячо приветствовал, восприняв ее как
исполнение вековых чаяний крестьянства. В эти годы он напряженно и
вдохновенно работает. В 1919 выходит сборник "Медный Кит", куда вошли такие
революционные стихи, как "Красная песня" (1917), "Из подвалов, из темных
углов...". Создает удивительные произведения - "Плач о Сергее Есенине", поэму "Погорельщина", стихотворение "Соловки".
• Страшную роль в судьбе Клюева сыграла статья о нем Льва Троцкого (1922): клеймо "кулацкого поэта" сопровождает поэта
на протяжении всей его жизни.
• С 1931 Клюев в Москве. Путь в литературу для него закрыт. В 1934 был арестован и выслан из Москвы сроком на пять лет в город
Колпашево Нарымского края. К середине 1934 переведен в Томск. 5 июня 1937 Клюев был
арестован "за контрреволюционную повстанческую деятельность" по сфабрикованному НКВД делу о "Союзе
спасения России", готовившем якобы восстание против советской власти. Клюеву приписывалась роль одного из вождей.
В октябре 1937 был расстрелян в Томске.
[1] Цит. по: Русские писатели и
поэты. Краткий биографический словарь. Москва, 2000.
Жил ли Клюев в Соловках на самом деле?
"Кто он был на самом деле? Крестьянский самородок - в поэзию да от сохи: лапти, старообрядцы, гусли-самогуды,
избяная Русь, "ой ты, гой ecи"? Таким его видели в столичных салонах, на литературных вечерах. Или все это только
актерство, игра на публику? А сам он - ловкий мистификатор: элегантный костюм-тройка, номер люкс в дорогом отеле,
чтение по-немецки в оригинале? Таким запечатлел его в своих воспоминаниях "Петербургские зимы"
"грустный враль" Георгий Иванов.
Клюев действительно любил розыгрыши и стилизации, называя себя "правнуком Аввакума". Сам о себе создавал легенды:
в юности якобы жил в Соловецком монастыре, затем - у сектантов, исходил Россию и Кавказ. Было или не было? Кто знает..."
(Ольга Рычкова. Северный Гомер. "Алфавит", Москва, 17.10.2002).
Крик отчаяния
текст полностью...
Соловецкая поэзия
А в Соловках я жил по два раза. В самой обители жил больше года без паспорта, только по имени — это в первый раз; а во второй раз жил на Секирной горе. Гора без мала 80 саж [еней] над морем. На горном же темени церковка каменная и кельи. Строителем был при мне о[тец] Феодор, я же был за старцем Зосимой. 
