СоловкиЭнциклопедия - крупнейший сайт о Соловках
Loading
Текущее время на Соловках:
:

Книга 10. Глава 4.

Соловецкие лагерь и тюрьма особого назначения

История строительства системы концлагерей

"В это время власть в Соловецком лагере начали захватывать сумасшедшие, садисты"
Дмитрий Лихачев. В интервью телеканалу "Культура"

 

Дмитрий Успенский - начальник культурно-просветительского отдела СЛОН ОГПУ-НКВД

 

 

 

"Во время пребывания моего в качестве врача-психиатра в Соловецком и Свирском концлагерях мне пришлось участвовать в медицинских комиссиях, периодически обследовавших всех сотрудников ГПУ, работавших в этих концлагерях... объективные статистические данные показали, что среди "начальства" психопатизированных личностей было больше, чем среди квалифицированных преступников". (Профессор И.С.)

Дмитрий Успенский дожил свой век почетным ветераном. Кадр из кинофильма М.Голдовской 'Власть Соловецкая'
"Герои" Соловецкого концлагеря и их деяния: коммунист Успенский.

Психопат-садист руководит культурой

"Начальник КПЧ ("культурно-просветительной части") Соловков Привалов, как и его шеф, начальник КПО (начальник всего культурно-просветительного отдела Соловецких лагерей) Успенский, впоследствии начальник "Белбалтлага", были тяжелыми психопатами-садистами. Они собственноручно расстреливали заключенных и делали из этого театральное зрелище, приглашая своих друзей из Кеми на эти "любопытные процедуры". Один фельдшер, бывший невольным свидетелем этих процедур на "Секирке" ("Секирная гора" на о. Соловки), заболел острым истерическим психозом и находился под моим наблюдением несколько дней, а затем был отправлен якобы в тюремную больницу имени Газа, в Петроград. Однако, через некоторое время выяснилось, что он был расстрелян на той же Секирке. Из бессвязных выкриков со слезами и смехом этого несчастного становилось ясной до ужаса психическая причина его заболевания. (Профессор И.С. Большевизм в свете психопатологии. Журнал "Возрождение". №9. Париж. 1949. Цит. по публ. Бориса Камова. Ж. "Шпион", 1993. Вып.1. Москва, 1993. С.81-89)

Чекист Успенский: Соловки, палачи Соловков, чекисты в концлагере
"Герои" Соловецкого концлагеря и их деяния: коммунист Успенский.

• Чудовищный и преступный абсурд лагерных Соловков

Поделиться в социальных сетях

В Соловки за убийство отца

"...Успенский имел биографию что называется типическую, то есть не самую распространенную, но сгущающую суть эпохи. Он родился сыном священника - и так застала его революция. Что ожидало его? Анкеты, ограничения, ссылки, преследования. И ведь никак не сотрёшь, никак себе не изменишь отца. Нет, можно, придумал Успенский: он убил своего отца и объявил властям, что сделал это из классовой ненависти! Здоровое чувство, это уже почти и не убийство! Ему дали легкий срок - и сразу пошел он в лагере по культурно-воспитательной линии, и быстро освободился, и вот уже мы застаем его вольным начальником КВЧ Соловков. А на этот расстрел - сам ли он напросился или предложили ему подтвердить свою классовую позицию - неизвестно. К концу той ночи видели его, как он над раковиной, поднимая ноги, поочередно мыл голенища, залитые кровью." (А.И.Солженицын. Архипелаг Гулаг. Ч.3. Гл.2. Архипелаг возникает из моря. YMCA-PRESS, Paris, 1973.)

Нравственное помешательство
НП — психическая болезнь, при которой моральныя представления теряютъ свою силу и перестаютъ быть мотивомъ поведения. При нравственномъ помешательстве человекъ становится безразличнымъ къ добру и злу, не утрачивая, однако, способности теоретическаго, формальнаго между ними различения. Неизлечимо.

(Энциклопедический словарь Ф.Павленкова. С.-Пб. 1905.)

"28 октября 1929 года всех заключенных не выпустили из камер, на расстрел выводили партиями. Жутко выл Блэк - собака Гатцука. Охранники перестреляли всех собак, но Блэк убежал. У нескольких конвоиров случились истерики. Люди шли на расстрел подавленные (точные слова Д.С.! - Дмитрий Сергеевич Лихачев. Прим.Ред.). Лишь один Покровский стал драться с конвоирами деревянной ногой в Святых воротах, и его там же пристрелили.

Расстрел происходил на краю кладбища, недалеко от женского барака. Руководил расстрелом Дмитрий Успенский, начальник культурно-воспитательной части на Соловках. Он был вольнонаемным и попал на Соловки после того, как убил своего отца дьякона. Убил как классового врага, объяснял он властям, расследовавшим дело об убийстве. Его отправили на Соловки, где он стал чекистом. По слухам. Успенский жив до сих пор. При расстреле он, пьяный, сам стрелял из нагана, добивал еще живых. Расстрел шел вечером и ночью. Еще утром яма шевелилась, слегка засыпанная ночью. Утром 29 октября Успенский, все еще пьяный, пришел в барак, где был криминологический кабинет, и Д.С. видел, как он рядом в уборной отмывал сапоги от грязи и от крови. В этом. же кабинете работала Юлия Николаевна Данзас, Она рассказала Д.С. о панике и истериках накануне в женском бараке, а потом указала ему место захоронения расстрелянных. (Сергей Голицын. "Записки уцелевшего" "Дружба народов" № 3, 1990,. С.103-165.)

Поделиться в социальных сетях

Свидетельства соловецких заключенных

Н.А. Гуревичкина, заключенная СЛОНа

"В Соловки я прибыла в 1929 году. В начале 1930 г. я познакомилась с з/к Голубковым П.М. и жила совместно с ним до сегодняшнего дня. Голубкова перевели сотрудником следпереписки на Секирную. Однажды пьяный Голубков взял меня за руку и повел в подвал, где лежали расстрелянные и сказал: "Скоро и ты будешь лежать вместе с ними. Это все расстрелянные Успенским, Дегтяревым и Приваловым, а ты хочешь знать, сколько завтра будут расстреливать?" И прочел мне длинный список мужчин и женщин. Потом Голубков силой затащил меня на чердак, где лежало много вещей и сказал: "Это вещи расстрелянных еще в 1930 году и твои будут тут лежать." Я вырвалась и убежала...

Мы вышли на улицу, и обошли кругом изолятор, и он меня свел в подвал. Я его спросила: "Как же, Павлик, их оттуда вынимают, ведь кровь и все..." На это он мне ответил, что для этого вызывают коменданта или старнада Секирной, которые вывозят их в общую яму..." (Иван Чухин. Звончей, кайло, греми... К 60-летию окончания строительства Беломоро-Балтийского канала. Российский независимый исторический и правозащитный журнал "Карта", N 3. Москва, 1993)

Л.К. Озолин, заключенный СЛОНа, уполномоченный ИСЧ

"Успенский на Соловках разыгрывал роль "царька", все заключенные его страшно боялись, в том числе и я, так как он всех терроризировал словами: "посажу и расстреляю". Испуг заключенных был вполне понятен, т.к. Успенский сам приводил в исполнение многочисленные приговоры коллегии ОГПУ..." (Иван Чухин. Звончей, кайло, греми... К 60-летию окончания строительства Беломоро-Балтийского канала. Российский независимый исторический и правозащитный журнал "Карта", N 3. Москва, 1993)

СОЛОВЕЦКIЙ НАПОЛЕОНЪ

Иван Лукьянович Солоневич Въ прiемной у Успенскаго сидитъ начальникъ отдeла снабженiя и еще нeсколько человeкъ. Значитъ, придется подождать...

Я усаживаюсь и оглядываюсь кругомъ. Публика все хорошо откормленная, чисто выбритая, одeтая въ новую чекистскую форму — все это головка лагернаго ОГПУ. Я здeсь — единственный въ лагерномъ, арестантскомъ одeянiи, и чувствую себя какимъ-то пролетарiемъ навыворотъ. Вотъ, напротивъ меня сидитъ грузный, суровый старикъ — это начальникъ нашего медгорскаго отдeленiя Поккалнъ. Онъ смотритъ на меня неодобрительно. Между мной и имъ — цeлая лeстница всяческаго начальства, изъ котораго каждое можетъ вышибить меня въ тe не очень отдаленныя мeста, куда даже лагерный Макаръ телятъ своихъ не гонялъ. Куда-нибудь вродe девятнадцатаго квартала, а то и похуже... Поккалнъ можетъ отправить въ тe же мeста почти все это начальство, меня же стереть съ лица земли однимъ дуновенiемъ своимъ... Такъ что сидeть здeсь подъ недоумeнно-неодобрительными взглядами всей этой чекистской аристократiи мнe не очень уютно...

О прозаическихъ реальныхъ корняхъ этой халтуры будутъ знать всe, кому это надлежитъ знать — и ГПУ, и ГУЛАГ, и Высшiй Совeтъ Физкультуры, и въ глазахъ всeхъ Успенскiй будетъ человeкомъ, который выдумалъ эту комбинацiю, хотя и жульническую, но явно служащую къ вящей славe Сталина. Успенскiй на этомъ дeлe заработаетъ нeкоторый административно-политическiй капиталецъ...

Могъ ли Успенскiй не клюнуть на такую комбинацiю? Могъ ли Успенскiй не остаться довольнымъ нашей бесeдой, гдe столь прозаическихъ выраженiй, какъ комбинацiя и жульничество, конечно, не употреблялось en toutes lettres и гдe все было ясно и понятно само собой...

Сидeть же, видимо, придется долго. Говорятъ, что Успенскiй иногда работаетъ въ своемъ кабинетe сутки подрядъ и тe же сутки заставляетъ ждать въ прiемныхъ своихъ подчиненныхъ.

Но дверь кабинета раскрывается, въ ея рамe показывается вытянутый въ струнку секретарь и говоритъ:

— Товарищъ Солоневичъ, пожалуйста.
Я "жалую"... На лицe Поккална неодобренiе переходитъ въ полную растерянность. Начальникъ отдeла снабженiя, который при появленiи секретаря поднялся было и подхватилъ свой портфель, остается торчать столбомъ съ видомъ полнаго недоумeнiя. Я вхожу въ кабинетъ и думаю: "Вотъ это клюнулъ... Вотъ это глотнулъ"...

Огромный кабинетъ, обставленный съ какою-то выдержанной, суровой роскошью. За большимъ столомъ — "самъ" Успенскiй, молодой сравнительно человeкъ, лeтъ тридцати пяти, плотный, съ какими-то, безцвeтными, свeтлыми глазами. Умное, властолюбивое лицо. На Соловкахъ его называли "Соловецкимъ Наполеономъ"... Да, этого на мякинe не проведешь... Но не на мякинe же я и собираюсь его провести... Онъ не то, чтобы ощупывалъ меня глазами, а какъ будто какимъ-то точнымъ инструментомъ измeрялъ каждую часть моего лица и фигуры.
— Садитесь.
Я сажусь.
— Это вашъ проектъ?
— Мой.
— Вы давно въ лагерe?
— Около полугода.
— Гмъ... Стажъ невеликъ. Лагерныя условiя знаете?
— Въ достаточной степени для того, чтобы быть увeреннымъ въ исполнимости моего проекта. Иначе я вамъ бы его и не предлагалъ...

На лицe Успенскаго настороженность и, пожалуй, недовeрiе.

— У меня о васъ хорошiе отзывы... Но времени слишкомъ мало. По климатическимъ условiямъ мы не можемъ проводить праздникъ позже середины августа. Я вамъ совeтую всерьезъ подумать.
— Гражданинъ начальникъ, у меня обдуманы всe детали.
— А ну, разскажите...

Поделиться в социальных сетях

Къ концу моего коротенькаго доклада Успенскiй смотритъ на меня довольными и даже улыбающимися глазами. Я смотрю на него примeрно такъ же, и мы оба похожи на двухъ жуликоватыхъ авгуровъ.

— Берите папиросу... Такъ вы это все беретесь провести? Какъ бы только намъ съ вами на этомъ дeлe не оскандалиться...
— Товарищъ Успенскiй... Въ одиночку, конечно, я ничего не смогу сдeлать, но если помощь лагерной администрацiи...
— Объ этомъ не безпокойтесь. Приготовьте завтра мнe для подписи рядъ приказовъ — въ томъ духe, о которомъ вы говорили. Поккалну я дамъ личныя распоряженiя...
— Товарищъ Поккалнъ сейчасъ здeсь.
— А, тeмъ лучше...
Успенскiй нажимаетъ кнопку звонка.
— Позовите сюда Поккална.
Входитъ Поккалнъ. Нeмая сцена. Поккалнъ стоитъ передъ Успенскимъ болeе или менeе на вытяжку. Я, червь у ногъ Поккална, сижу въ креслe не то, чтобы развалившись, но все же заложивъ ногу на ногу, и покуриваю начальственную папиросу.

— Вотъ что, товарищъ Поккалнъ... Мы будемъ проводить общелагерную спартакiаду. Руководить ея проведенiемъ будетъ т. Солоневичъ. Вамъ нужно будетъ озаботиться слeдующими вещами: выдeлить спецiальные фонды усиленнаго питанiя на 60 человeкъ — срокомъ на 2 мeсяца, выдeлить отдeльный баракъ или палатку для этихъ людей, обезпечить этотъ баракъ обслуживающимъ персоналомъ, дать рабочихъ для устройства тренировочныхъ площадокъ... Пока, товарищъ Солоневичъ, кажется, все?

— Пока все.
— Ну, подробности вы сами объясните тов. Поккалну. Только, тов. Поккалнъ, имeйте въ виду, что спартакiада имeетъ большое политическое значенiе и что подготовка должна быть проведена въ порядкe боевого заданiя...
— Слушаю, товарищъ начальникъ...
Я вижу, что Поккалнъ не понимаетъ окончательно ни черта. Онъ ни черта не понимаетъ ни насчетъ спартакiады, ни насчетъ "политическаго значенiя". Онъ не понимаетъ, почему "боевое заданiе" и почему я, замызганный, очкастый арестантъ, сижу здeсь почти развалившись, почти какъ у себя дома, а онъ, Поккалнъ, стоитъ на вытяжку. Ничего этого не понимаетъ честная латышская голова Поккална.

— Товарищъ Солоневичъ будетъ руководить проведенiемъ спартакiады, и вы ему должны оказать возможное содeйствiе. Въ случаe затрудненiй, обращайтесь ко мнe. И вы тоже, товарищъ Солоневичъ. Можете идти, т. Поккалнъ. Сегодня я васъ принять не могу.

Поккалнъ поворачивается налeво кругомъ и уходитъ... А я остаюсь. Я чувствую себя немного... скажемъ, на страницахъ Шехерезады... Поккалнъ чувствуетъ себя точно такъ же, только онъ еще не знаетъ, что это Шехерезада...
Мы съ Успенскимъ остаемся одни.
— Здeсь, т. Солоневичъ, есть все-таки еще одинъ неясный пунктъ. Скажите, что это у васъ за странный наборъ статей?

Я уже говорилъ, что ОГПУ не сообщаетъ лагерю, за что именно посаженъ сюда данный заключенный. Указывается только статья и срокъ. Поэтому Успенскiй рeшительно не знаетъ, въ чемъ тутъ дeло. Онъ, конечно, не очень вeритъ въ то, что я занимался шпiонажемъ (ст. 58, п. 6), что я работалъ въ контръ-революцiонной организацiи (58, 11), ни въ то, что я предавался такому пороку, какъ нелегальная переправка совeтскихъ гражданъ за границу, совершаемая въ видe промысла (59, п. 10). Статью, карающую за нелегальный переходъ границы и предусматривавшую въ тe времена максимумъ 3 года, ГПУ изъ скромности не использовало вовсе.

Во всю эту ахинею Успенскiй не вeритъ по той простой причинe, что люди, осужденные по этимъ статьямъ всерьезъ, получаютъ такъ называемую, птичку или, выражаясь оффицiальной терминологiей, "особыя указанiя" и eдутъ въ Соловки безъ всякой пересадки.

Отсутствiе "птички", да еще 8-лeтнiй срокъ заключенiя являются, такъ сказать, оффицiальнымъ симптомомъ вздорности всего обвиненiя.

Кромe того, Успенскiй не можетъ не знать, что статьи совeтскаго Уголовнаго Кодекса "пришиваются" вообще кому попало и какъ попало: "былъ бы человeкъ, а статья найдется"...

Я знаю, чего боится Успенскiй. Онъ боится не того, что я шпiонъ, контръ-революцiонеръ и все прочее — для спартакiады это не имeетъ никакого значенiя. Онъ боится, что я просто не очень удачный халтурщикъ и что гдe-то тамъ на волe я сорвался на какой-то крупной халтурe, а такъ какъ этотъ проступокъ не предусмотрeнъ Уголовнымъ Кодексомъ, то и пришило мнe ГПУ первыя попавшiяся статьи.

Это — одна изъ возможностей, которая Успенскаго безпокоитъ. Если я сорвусь и съ этой спартакiадской халтурой — Успенскiй меня, конечно, живьемъ съeстъ, но ему-то отъ этого какое утeшенiе? Успенскаго безпокоитъ возможная нехватка у меня халтурной квалификацiи. И больше ничего.

...Я успокаиваю Успенскаго. Я сижу за "связь съ заграницей" и сижу вмeстe съ сыномъ. Послeднiй фактъ отметаетъ послeднiя подозрeнiя насчетъ неудачной халтуры:

Я черезъ головы всего этого сногсшибательнаго начальства имeю хожденiе непосредственно къ самому Успенскому, одно имя котораго вгоняетъ въ потъ начальника лагпункта... И развe начальникъ лагпункта, начальникъ колонны могутъ предусмотрeть, что я тамъ брякну насчетъ воровства, пьянства, начальственныхъ процентныхъ сборовъ съ лагерныхъ проститутокъ, приписки мертвыхъ душъ къ лагернымъ столовкамъ и много, очень много другого?..

— Такъ вотъ, т. Солоневичъ, — говоритъ Успенскiй, поднимаясь. — Надeюсь, что вы это провернете на большой палецъ. Если сумeете — я вамъ гарантирую сниженiе срока на половину.

Успенскiй, конечно, не знаетъ, что я не собираюсь сидeть не только половины, но и четверти своего срока... Я сдержанно благодарю. Успенскiй снова смотритъ на меня пристально въ упоръ.

— Да, кстати, — спрашиваетъ онъ, — какъ ваши бытовыя условiя? Не нужно ли вамъ чего?
— Спасибо, тов. Успенскiй, я вполнe устроенъ.

Успенскiй нeсколько недовeрчиво приподнимаетъ брови.

— Я предпочитаю, — поясняю я, — авансовъ не брать, надeюсь, что послe спартакiады...
— Если вы ее хорошо провернете, вы будете устроены блестяще... Мнe кажется, что вы ее... провернете...
И мы снова смотримъ другъ на друга глазами жуликоватыхъ авгуровъ.
— Но, если вамъ что-нибудь нужно — говорите прямо.

Но мнe не нужно ничего. Во-первыхъ, потому, что я не хочу тратить на мелочи ни одной копeйки капитала своего "общественнаго влiянiя", а во-вторыхъ, потому, что теперь все, что мнe нужно, я получу и безъ Успенскаго... " (Солоневичъ Иванъ. Россiя въ концлагерe. III изданiе. Издательство "Голосъ Россiи", Обложка и рисунки Ю. Солоневича. Софiя, 1938)

Поделиться в социальных сетях

• СЛОН - первая в мире система промышленного уничтожения людей

Соловецкая трагедия

История концлагеря Разное о СЛОНе Заключенные Соловков Палачи, ВЧК-НКВД... Черная Книга СЛОНа Соловецкие расстрелы Интернациональные Соловки Избранное о красном СЛОНе

Соловки и остальной Мир

• Нужно ли предать гласности имена палачей и доносчиков времен советского террора?

Коротко о Соловках и СЛОНе

"Только одно — использовать Успенскаго до конца, бeжать за границу и тамъ на весь христiанскiй и нехристiанскiй мiръ орать благимъ матомъ объ ихъ, этихъ массъ, судьбe. Здeсь же я не могу не только орать, но и пикнуть: меня прирeжутъ въ первомъ же попавшемся чекистскомъ подвалe, какъ поросенка, безъ публикацiи не то, что въ "Правдe", а даже и въ "Перековкe", прирeжутъ такъ, что даже родной братъ не сможетъ откопать, куда я дeлся..." (Солоневичъ Иванъ. Россiя въ концлагерe. III изданiе. Издательство "Голосъ Россiи", Обложка и рисунки Ю. Солоневича. Софiя, 1938)

"Каждую неделю ленинградские тюрьмы отправляют по два этапных эшелона в концлагеря. Но так как тюрьмы переполнены свыше всякой меры, ждать очередного этапа приходится довольно долго. Мы ждали больше месяца. Наконец, отправляют и нас. В полутемных коридорах тюрьмы снова выстраиваются длинные шеренги будущих лагерников, идет скрупулезный, бесконечный и в сущности никому не нужный обыск. Раздевают до нитки. Мы долго мерзнем на каменных плитах коридора. Потом нас усаживают на грузовики. На их бортах - конвойные красноармейцы с наганами в руках. Предупреждение: при малейшей попытке к бегству - пуля в спину без всяких разговоров." (Иван Солоневич. Россия в концлагере. Издательство П.Р. Ваулина. 1958. Washington, D.C.)

Портреты соловецких чекистов

"Впрочемъ, впослeдствiи вышло такъ, что самую существенную помощь въ нашемъ побeгe намъ оказалъ... начальникъ лагеря, тов. Успенскiй, съ какового, конечно, взятки гладки. Единственное, что ему послe нашего побeга оставалось, это посмотрeть на себя въ зеркало и обратиться къ своему отраженiю съ парой сочувственныхъ словъ. Кромe него, ни одинъ человeкъ въ лагерe и ни въ какой степени за нашъ побeгъ отвeчать не могъ..." (Солоневичъ Иванъ. Россiя въ концлагерe. III изданiе. Издательство "Голосъ Россiи", Обложка и рисунки Ю. Солоневича. Софiя, 1938)

• Во главе "Цензурной части" стоить чекист Кромуль, специально присланный центром; у него 3 помощника, из заключенных чекистов...

• Газарян Сурен, сотрудник органов ЧК-ГПУ-НКВД был судим в 1937 году по статье 58-11. Приговор: 10 лет Соловков.