СоловкиЭнциклопедия - крупнейший сайт о Соловках
Loading
Текущее время на Соловках:
:

Книга 10. Глава 3.

О заключенных Соловков: люди и судьбы

Рассказы о Соловецком концлагере особого назначения, Соловецкой тюрьме СТОН и о людях, которым довелось там быть...

"Надо бы на воле во всех домах решетки ставить, чтобы человек с детства к ним привыкал, как цыганская лошадь к подковам. Тогда тюрьма домом родным будет."
Рустем Валаев, поэт. Соловки, 1936.

 

 

 

 

Соловчанка Надежда Кохно в воспоминаниях "щепки" - Марии Шнеерсон

"Я судорожно вцепилась в мамину руку. Детское сердце переполняют разноречивые чувства: страх, любопытство, гордость. Мы идем в тюрьму на свидание с Лапочкой — Надеждой Владимировной Кохно, маминой подругой, членом нашей семьи. В дневнике моей старшей сестры Шурочки сохранилось несколько слов об аресте Надежды (многоточия стоят в тех местах, которые сестра вычеркнула в 1937 году): «Я очень, очень всем этим огорчена. Мура (это — я) плакала, (…) а я была так зла, так зла, что не могла плакать. Ах, как я была зла на (…), как зла…» (Шнеерсон Мария)

мать и дочери Шнеерсон
Сарра, Александра, и Мария Шнеерсон. Начало 30-х годов.

К себе

По дороге в тюрьму у меня нет слез. Мои любимые герои ведь никогда не плакали в подобных обстоятельствах! Мне кажется, что сейчас я попаду в мрачный замок или в казематы Шлиссельбургской крепости, вроде тех, что показывал нам бывший политкаторжанин, друг Лапочки С.П.Швецов. Это и страшно, и интересно. И горжусь я недаром: никто из моих сверстников не бывал в тюрьме! Особенно же интересно потому, что всё это — тайна. Даже лучшему другу моему Вольке Римскому-Корсакову нельзя ничего рассказывать.

Однако в действительности всё оказывается не так уж и страшно, да и не так интересно. Я немного разочарована. Подходим к воротам ДПЗ на Шпалерной. Мама показывает какие-то бумаги, и часовой впускает нас в тюремный двор. Ничего особенного: ни башен, ни рвов, ни подъемных мостов… Обыкновенный питерский двор-колодец. Прямо против ворот — тюремный флигель. И дверь как дверь.

Но нет! Я различаю на этой двери табличку с потускневшей надписью: «К себе». И сразу начинает работать воображение. Тюремщик издевается над входящими в роковую дверь! Злорадно усмехаясь, он приглашает их «к себе», чтобы больше никогда не выпустить. Охватывает гнев, и я мысленно обращаюсь к злодею: «Ты пожираешь людей, да еще и смеешься над ними! А я тебя не боюсь! Вот!»

Поделиться в социальных сетях

Мария Шнеерсон1949 год стал вехой на моем пути в эмиграцию, хотя тогда я не могла этого знать. Окончательно обнажилась фашистская суть советского строя: сочетание массовых репрессий с государственным антисемитизмом. Потом, на некоторое время захватил подъем 60-х годов. Но в августе 1968-го, а затем в годы брежневской реакции хрупкие иллюзии развеялись, и стало ясно: жить на родине невозможно! Принимая решение покинуть её навсегда, я вспоминала пройденный путь, и дорогие тени замученных людей укрепляли моё решение. Так случилось, что далеко за океан отлетела щепка от родного леса, который рубил по-прежнему беспощадный лесоруб.

Мария Шнеерсон. Ладисполи, Италия (1979) и Джерси-Сити, США (1995-2004).

Лишь став взрослой, я поняла простой смысл старой надписи: чтобы открыть дверь, надо потянуть её к себе. Ничего зловещего… Но нет, был, был зловещий смысл в этих словах! Девочка правильно поняла их. На протяжении всей моей жизни тащил к себе страшный Тюремщик близких мне людей, лишь ненадолго выпуская их, чтобы схватить опять.

С тех пор, как передо мной открылась роковая дверь, прошло более полувека. Но, как сейчас, вижу высокую лестницу, сводчатые потолки, забранные решетками окна и огромные решетки с прорезанными в них дверями, отделяющие лестничные площадки от внутренних помещений.

Мы поднимаемся на второй этаж, но солдат велит подождать. Спускаемся маршем ниже и садимся на холодный подоконник. Ожидание длится томительно долго. Мама молчит, а я начинаю потихоньку напевать мои любимые арии и романсы из маминого репертуара (у нее прелестный голос, она учится петь, и дома постоянно звучит ее пение).

После первого посещения тюрьмы мы ходим на свидания каждую неделю, и петь в ожидании становится моей привычкой и потребностью. Увлекаясь, порой забываю, где я. К действительности возвращает голос мамы: «Тише, Мурочка». Обаяние песни исчезает. Вижу высокие стены, решетки, снующих по лестнице тюремщиков и таких же, как мы, бедолаг. Иные из них удивленно и горестно смотрят на девочку с косичками, распевающую свои песни в столь неподходящем месте. Запомнилась мне какая-то старушка. Она остановилась возле нас, послушала, послушала, и вдруг у нее сделался страшный насморк.

Помню первое свиданье. Когда нас, наконец, позвали, открылась решетчатая дверь, и мы вошли в коридор, где стояла деревянная скамья. Направо я увидела другой коридор, уходящий в какую-то темную бесконечность. Там показался солдат, а за ним в своем обычном черном платье стремительной походкой шла Лапочка. Потрясенная, я молчала, а мама о чем-то тихо говорила с Надеждой, всё время поглядывая на солдата, стоявшего рядом. Очень скоро он сказал: «Свидание окончено», — и увел Надежду в тюремный мрак.

Следствие длилось долго. Наивные «либеральные» времена! Надежда в тюрьме шила нам куклы. Разрешены были свидания и передачи. Для передач приспособили старый саквояж. Подпарывали в нем подкладку, вкладывали записочки на курительной папиросной бумаге и снова зашивали. Так шла оживленная переписка. А однажды купили коробку конфет, отклеили украшавшую ее женскую головку и приклеили мою фотографию. Она сохранилась. Удивленно и пытливо смотрят исподлобья недетские глаза…

Поделиться в социальных сетях

Надежду сослали в Соловки на три года. Видимо, тогда это еще не был тот страшный лагерь, о котором мы знаем теперь. Иначе я запомнила бы что-нибудь из рассказов Надежды о тамошней жизни. Но, быть может, при мне она не хотела рассказывать? Долго хранила я засохшую морскую звезду, привезенную мне в подарок с берегов Белого моря. После Соловков Надежду сослали в Актюбинск. Проездом она нелегально прожила дома несколько дней. И больше я никогда ее не видела. Знаю лишь, что она скиталась по ссылкам, потом снова попала за колючую проволоку. И сгинула неведомо где, неведомо когда… Страшный Тюремщик навсегда приковал её «к себе»…

(Шнеерсон Мария. Воспоминания «щепки» (Ответ на вопрос одной анкеты). Еженедельный журнал "Vestnik", №11 (348). Cockeysville, MD, USA. 26.05.2004)

Надежду арестовали осенью 1924-го

Орлова Александра"Еще более близкие, хотя и более сложные отношения связывали со Шнеерсонами Надежду Владимировну Кохно (урожденную Гильман). Поселившись в их доме, она вскоре стала не только другом, но и членом семьи. Материально она не нуждалась, где-то работала. Но, видимо, была одинока – то ли овдовела, то ли развелась с мужем. Мы не знаем, как она познакомилась с Саррочкой и горячо к ней привязалась. Когда мы появились на свет, Надежда незаметно стала полновластной хозяйкой в доме, освободив маму от всех забот. Наша семья ей во многом обязана. Но человеком она была трудным – властным и ревнивым. Жить на краю чужого гнезда ей было тяжело.

...осенью 1924 года арестовали Надежду. И не исключено, что все обыски и засада были связаны не с делом Роберта, а с ней. Она была в дружеских отношениях с известным политкаторжанином Сергеем Порфирьевичем Шевцовым, отсидевшим в одиночной камере Шлиссельбургской крепости 20 лет. Трудно сказать, какой характер носили отношения Надежды с Шевцовым и его окружением: была ли это просто дружба близких по духу людей или их связывала какая-то тайная деятельность. Мура помнит, как однажды Лапочка повела ее в Русский музей, но не в музейные залы, а в какое-то служебное помещение, где сидел Сергей Порфирьевич со своими друзьями. Они долго о чем-то говорили, потом по крутой лестнице поднялись на крышу и там сфотографировались вместе с Надеждой и Мурой.

Когда Надежда сидела в ДПЗ, мама с Мурой ходила к ней на свидания, делала передачи. Кохно Н.В. сослали на три года в Соловки, затем отправили в Актюбинск, потом – в Вятку. А дальше след ее терялся в темной бездне сталинских лагерей... (Орлова Александра, Шнеерсон Мария. Потревоженные тени. Часть II. Альманах "Еврейская Старина". №4(57). Германия. www.berkovich-zametki.com. 07-08.2008)

Поделиться в социальных сетях

Соловецкая трагедия

История концлагеря Разное о СЛОНе Заключенные Соловков Палачи, ВЧК-НКВД... Черная Книга СЛОНа Соловецкие расстрелы Интернациональные Соловки Избранное о красном СЛОНе

Рукопись Рустема Валаева «За Кремлевской стеной» - повесть о Соловках времен ГУЛАГа, издана не была и распространялась в самиздате.

Лагерные воспоминания
Русский писатель Волков
Олег Волков принадлежал к тем заключенным СЛОНа, вина которых состояла во врожденной интеллигентности
Соловецкая книжная полка
Книги о Соловках: новинки, бестселлеры, классика...
Воспоминания о заключенных СЛОНа
Валаев РостиславВалаев РустемКаминский ЯковМоглин ЗахарСибиряк НиколайШимкевич АндрейШнеерсон МарияШтайнер Карл
Александр Клингер
Соловецкая каторга. Записки бежавшего. Берлин. 1928

Говорят, что...

...треть детей из МосГорСЮНа (Московский государственный союз юных натуралистов), то есть 639 человек, едут в 28 экспедиций: в Кандалакшский заповедник, на Соловецкие острова. После экспедиции каждый участник пишет отчет, без которого его не переводят в кружке на следующий год. Оплачивает экспедиции московская мэрия - по приказу комитета народного образования." ( Кронгауз Екатерина. Куда теперь детей посылают?. Журнал "Столица". №10. Москва. 07.07.1997)