Зачитывается приговор: "В Соловки от имени народа"

Знакомство с приговором в Соловки: я больше не был гражданином, я стал каторжником

"25 апреля, днем, в камеру вошел корпусный, вызвал меня по фамилии и прочел: "Выписка из протокола заседания выездной сессии ОГПУ от 13 апреля 1931 года. Слушали дело № 2634 Чернавина В.В., обвиняемого по статье 58, пункт 7. Постановили: сослать в концлагерь сроком на пять лет. Дело сдать в архив".
— Распишитесь, что приговор вам объявлен. Расписался.
— Могу я послать домой телеграмму?
— Можете, если у вас есть деньги.

Я написал телеграмму на имя сына: "Получил приговор, проси свидания", и передал дежурному. В тот же день меня повели на медицинский осмотр, а когда тюремный врач записывал на бланке мои приметы, мне удалось прочесть следующее: Направление - Соловецкий лагерь, г. Кемь. Содержание — в общем порядке...

Как это ни странно, но известие о том, что меня ссылают в Соловецкий концлагерь, прославленный необычайной жестокостью обращения с заключенными, привело меня в хорошее расположение духа. Мне ярко представились места, знакомые по многим экспедициям: глубокие шхеры Белого моря, архипелаги, бесконечный лабиринт заливов и проливов, скалы, набросанные в беспорядке граниты, едва проходимые леса и болота. Только бы мне до моря добраться, а там потягаюсь с охраной. Сколько там до границы, соображал я, восстанавливая в уме карту, — двести — триста километров и сплошь необитаемый лес и болота? Превосходно. Это-то мне и нужно. И я в ту же минуту решил, что бегу в Финляндию." (Чернавин Владимир. Записки "вредителя". В кн.: Владимир и Татьяна Чернавины. Записки "вредителя". Побег из ГУЛАГа. - СПб.: Канон, С. 328. 1999)

• Побеги из Соловецкого лагеря особого назначения
• Допросы Татьяны и Владимира Чернавиных - Соловецкий шантаж

Приговор отменён. Иногда удавалось
"откосить" от Словков

"Я приговорен к 5 годам ссылки в Соловецкий концентрационный лагерь. С 16 лет я страдаю хронической болезнью множественным остеомиелитом, поразившим голень и бедро левой ноги, кисть правой руки и левый тазобедренный сустав. В течение 8 лет воспаление тазобедренного сустава обостряется по нескольку раз в году, и всякий раз боль и высокая температура приковывают меня на полтора-два месяца в постель. 27 сего июня эта изнуряющая болезнь осложнилась паранефритом, и 10 июля мне была сделана операция в больнице им. Урицкого, что, однако, не избавило меня ни от болезненных ощущений, ни от обширного инфильтрата в области левой тазовой кости. В настоящее время в нахожусь в больнице Эрисмана под наблюдением врачей-специалистов. Мною подано заявление о пересмотре моего дела в соответствующие органы прокуратуры, копию которого при сем прилагаю.

Ввиду того, что при состоянии моего здоровья вынесенный мне приговор в случае оставления его в силе безусловно явится для меня приговором к медленной и мучительной смерти, прошу Вас о назначении врачебной комиссии для освидетельствования моего здоровья".

Вместо концентрационного лагеря Бахтина ждала шестилетняя ссылка в г. Кустанай.

В 50-е годы Бахтин становится заведующим кафедрой в Мордовском университете... Его труды становятся известными в стране и за рубежом. Рассказывают, как в Саранск приехал известный американский ученый, который полагал, что Бахтин, несомненно, признан советской Академией наук. Узнав, что Михаил Михайлович никогда не избирался, он обратился к нему: "Господин профессор...". "Я не профессор" - сухо прервал Бахтин." (Гуревич Павел. Век и судьба. К 1ОО-летию со дня рождения Михаила Бахтина. Независимая газета, Москва, 17.11.1995)