Книга 10. Соловецкие лагерь и тюрьма особого назначения (СЛОН/СТОН)

Глава 4. Профессор И.С.: Большевизм в свете психопатологии

Пытки детей и пытки детьми

"Выслушав этот рассказ в 1930 г., я подумал, что пытки детей и пытки детьми – единичный случай, исключение... Но впоследствии я убедился, что подобные пытки в СССР существуют..."
( Врач-психиатр И.С. Париж. 1949. )

"Наша цель — рассказать историю Соловецкого архипелага за советский период... Советские энциклопедии, большие и малые, о ней молчат, и только первое издание БСЭ глухо заканчивает свою статейку о Соловках темной фразой: «В первой четверти двадцатого века монастырь был закрыт»..." (Розанов Михаил. Соловецкий концлагерь в монастыре. 1922 – 1939. Факты – Домыслы – «Параши». Обзор воспоминаний соловчан соловчанами. В 2 кн. и 8 ч. США: Изд. автора, 1979).

 

 

 

Профессор И.С.: Большевизм в свете психопатологии

В июле месяце 1930 г. в Соловки был доставлен один заключенный, доцент-геолог Д., и помещен сразу же в нервно-психиатрическое отделение под наблюдение. Во время моего обхода отделения он внезапно набросился на меня и разорвал халат. Лицо его, в высшей степени одухотворенное, красивое, с выражением глубокой скорби, показалось мне настолько симпатичным, что я приветливо с ним заговорил, несмотря на его возбуждение. Узнав, что я обыкновенный заключенный врач, а не "врач-гепеушник", он со слезами стал просить у меня прощения. Я вызвал его в своей врачебный кабинет и по душам поговорил.

"Не знаю, здоровый я или сумасшедший?" - сказал он про себя

При исследовании я убедился, что он был душевно здоров, но, перенеся массу нравственных пыток, давал так называемые "истерические реакции". Трудно было бы не давать таких реакций после того, что он вытерпел. Жена его пожертвовала для спасения мужа своей женской честью, но была грубо обманута. Брат его, поднявший по этому поводу историю, был арестован и расстрелян. Сам Д., обвиняемый в "экономической контрреволюции", целую неделю допрашивался конвейером следователей, не дававших ему спать. Потом он сидел около двух лет в одиночной камере, причем последние месяцы в "камере смертников".

"Мой следователь сам застрелился, - закончил свой рассказ Д., - а меня, после десятимесячного испытания у профессора Оршанского, приговорили к 10 годам концлагеря и прислали в Соловки с предписанием держать в психоизоляторе, впредь до особого распоряжения"…

Из многочисленных рассказов Д. мне наиболее ярко запомнился один – о вдовом священнике (умершем в тюремной больнице), которого какой-то изувер-следователь заставлял отречься от Христа (!), мучая на его глазах детей – десяти- и тринадцатилетнего мальчиков. Священник не отрекся, а усиленно молился. И когда в самом начале пыток (им вывернули руки!) оба ребенка упали в обморок и их унесли – он решил, что они умерли, и благодарил Бога!

Выслушав этот рассказ в 1930 г., я подумал, что пытки детей и пытки детьми – единичный случай, исключение… Но впоследствии я убедился, что подобные пытки в СССР существуют. В 1931 г. мне пришлось сидеть в одной камере с профессором-экономистом В., к которому применяли "пытку детьми".

Свирские концлагеря пополнялись соловецими зэками.

Но самый жуткий до кошмара случай таких пыток мне стал известен в 1933 году

Приведённая ко мне полная простая женщина лет 50 поразила меня своим взглядом: её глаза были полны ужаса, а лицо было каменное.

Когда мы остались вдвоем, она вдруг говорит, медленно, монотонно, как бы отсутствуя душой: «Я не сумасшедшая. Я была партийная, а теперь не хочу больше быть в партии!». И она рассказала о том, что ей пришлось пережить в последнее время. Будучи надзирательницей женского изолятора, она подслушала беседу двух следователей, из которых один похвалялся, что может заставить любого заключенного сказать и сделать всё, что захочет. В доказательство своего «всемогущества» он рассказал, как выиграл «пари», заставив одну мать переломить пальчик своему собственному годовалому ребенку.

Секрет был в том, что он ломал пальцы другому, 10-летнему её ребенку, обещая прекратить эту пытку, если мать сломает только один мизинчик годовалому крошке. Мать была привязана к крюку на стене. Когда её 10-летний сын закричал — «Ой, мамочка, не могу» — она не выдержала и сломала. А потом с ума сошла. И ребёнка своего маленького убила. Схватила за ножки и о каменную стену головкой хватила…

«Так вот я, как услышала это, — закончила свой рассказ надзирательница, — так я себе кипяток на голову вылила… Ведь я тоже мать. И у меня дети. И тоже 10 лет и 1 годик»…" (Профессор И.С. Большевизм в свете психопатологии. Журнал "Возрождение". Литературно-политические тетради. Под ред. С.П.Мельгунова. Изд. "La Renaissance". Париж. Т.6, 11-12.1949.)

Поделиться в социальных сетях