Соловецкая трагедия История концлагеря Разное о СЛОНе Заключенные Соловков Палачи, ВЧК-НКВД... Черная Книга СЛОНа Соловецкие расстрелы Интернациональные Соловки Избранное о красном СЛОНе
Соловки и остальной Мир
Писатели - заключенные Соловецкого лагеря особого назначения.
Личное дело
Борис Ширяев Ширяев Борис Николаевич
(1887-1959)

Русский писатель из эмиграции «второй волны»: "У меня очень невыгодная наружность. Но, может быть, и выгодная. Сам не знаю. Факт лишь тот, что по внешности меня всегда принимают не за то, что я есть. В глинобитных городках Средней Азии меня считали "центровиком-коммунистом из Москвы". Я им не был, а приехал туда непосредственно с Соловецкой каторги. В Белграде меня ославили немцем, минимум фольксдойчем, но я - зоологическая помесь великоросса с татарином, без единой капли германских кровей. В русском Риме меня опознавали как "старого" эмигранта из Болгарии, хотя я был тогда еще совсем "новеньким" и Болгария - одна из немногих стран Европы, куда меня черт пока не заносил..." (Борис Ширяев. Легенды Русского Рима. В Кн. "Ди-Пи в Италии", Буэнос-Айрес, 1952)

Борис Ширяев. Стихи, написанные в Соловках.

Слово о соловецком зэке
Имя писателя Бориса Николаевича Ширяева стало известно в самые последние годы, когда были переиздана огромными тиражами и разными издательствами его "Неугасимая лампада", прекрасная книга о Соловецком лагере... Тяжкий, воистину каторжный труд в соловецких лесах соединился с трудом литературным...

В фантасмагорической атмосфере Соловецкого лагеря Особого Назначения существовал и журнал "Соловецкие острова", где появились очередные произведения Ширяева: повести "1237 строк", "Паук на колесиках" и несколько стихотворений ("Соловки", "Диалектика сегодня", "Туркестанские стихи" и др.). Вместе с соузником литератором В.Н. Глубовским он собрал и записал лагерный фольклор, изданный отдельным сборником."

Именно в Италии "...Ширяев окончательно сформировался как писатель... он пишет в Риме свой изначальный рассказ, "Соловецкая заутреня", ставший камертоном последующей "Неугасимой лампады"... Еще через год, в 1954 г., нью-йоркское издательство им. Чехова впускает его самый важный труд, "Неугасимая лампада", принесший ему посмертную славу. Как Гоголь в Риме воссоздавал русскую провинцию в своей поэме "Мертвые души", так и Ширяев, работая в итальянских лагерях "перемещенных лиц", воскресил дух соловецкой каторги". (Михаил Талалай. Борис Ширяев: еще один певец русского Рима. University of Toronto, Academic Electronic Journal in Slavic Studies "Toronto Slavic Quarterly", Toronto, 19??)

Соловецкий писатель-зэк Борис Ширяев

На дне котлована будущего Беломорканала

Среди зэков было много литераторов и гуманитариев... Борис Ширяев, "Неугасимая лампада"

"Замшелые, источенные ветрами камни Соловецких башенных стен повествуют суровые были об адамантах и измарагдах истового русского благочестия, долгие годы пребывавших в их нерушимом молчании.

Посвящаю светлой памяти художника Михаила Васильевича Нестерова, сказавшего мне в день получения приговора: "Не бойтесь Соловков.
Там Христос Близко.

Борис Ширяев. Посвящение к книги "Неугасимая лампада"

Соловецкие камни и Камни-люди:
книга четырех веков
Камни много расскажут тому, кто захочет послушать их беззвучную, бессловесную повесть. Соловецкие камни - книга четырех веков. Тот, кто сумеет прочесть эту книгу, узнает о многих трудниках, стекавшихся сюда по воле и поневоле со всех концов Святой Руси, чтобы омыть свои души в Соловецкой купели. Эти люди были различны, как и камни в стенах...

Могучий и грозный патриарх Никон был тоже в молодости иноком Анзерской пустыни. Не здесь ли окаменел его непреклонный, непреоборимый дух? И другая громада стародавней кондовой Руси прикатилась сюда. Ее имя и по сей день сохранила мрачная темница в кремлевской стене: "Аввакумова щель".

А на полке соловецкого антирелигиозного музея теперь лежит иной, меньший по размерам, но столь же твердый камень. В давние времена он лежал в головах сбитого из неструганных и ничем не покрытых жердей ложа чернеца Филиппа Колычева, инока соловецкого, митрополита Московского царства, столь же грозного и непреклонного, как и сам царь его, Иван. На этом камне в часы недолгого монашеского сна покоилась голова, не склонившая свой терновый мученический венец перед державною шапкой Мономаха. Слово Божие стало тогда против царского слова во имя Правды Христовой. Стало и победило его в веках.

Не один такой камень лежит в соловецких стенах. Камни-люди громоздили эти валуны, камни-люди в них жили. Камнем был и соловецкий архимандрит, затворивший врата обители перед поправшим предания древней Руси патриархом. Камнями были и его иноки-воины, десять лет продержавшиеся в затворе против стрельцов патриаршего воеводы Мещеринова. Много здесь побывало и других таких же камней, не оставивших нам своих имен. Древни, но нетленны сказы соловецких камней и нет им конца. В ряд с замшелыми камнями ушедших веков теперь становятся новые, времен сущих, текущих, но столь же твердые и непоколебимые. Одним из таких новых, но столь же несокрушимых, как прежние, камней соловецкой обители Духа стал архиепископ, владыка Илларион." (Борис Ширяев Сказы камней. Сер. Рождественские чтения. Журнал "Нева", 23-31. 01.1986)

Лагерные Соловки и литература

"В 1922 году — новый арест, Бутырка. Ширяева приговорили к смертной казни, которая была заменена на 10 лет ссылки в Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН). В СЛОНе наряду с каторжными работами Борис Николаевич участвовал в лагерном театре и журнале «Соловецкие острова», где в 1925—26 опубликовал повесть «1237 строк» и несколько стихотворений: «Соловки», «Диалектика сегодня», «Туркестанские стихи» и др. Ширяев собирал и записывал лагерный фольклор, который был издан отдельным сборником тиражом 2000 экз.

Первые три книги Ширяева — «Ди-Пи в Италии» (1952), «Я человек русский» (1953) и «Светильники Русской Земли» (1953) вышли в Буэнос-Айресе, где жил его единомышленник и «сосиделец» по Соловкам Иван Лукьянович Солоневич. Самое известное произведение Бориса Ширяева «Неугасимая лампада» посвящено его пребыванию в лагере на Соловках. Это документальный роман, который состоит из серии рассказов о наиболее ярких событиях и встречах автора на Соловецкой каторге". (Автор не известен. Борис Штряев. Википедия. Свободная энциклопедия. 2010)

Русский фашизм, литература и Соловки

Идеологии итальянского фашизма никто из "русских фашистов" не знал даже в общих чертах, однако, организации того же типа возникали и в Москве, и в Киеве, и в Харькове, и в Одессе. Их брызги долетали
до Соловков.

Борис Ширяев. "Неугасимая лампада". Соловки 1925 – Капри 1950

"В этом подвале на Кисловке после двух часов ночи можно было видеть многих известных артистов и литераторов, там шумел Есенин, всегда сопутствуемый более чем сомнительной компанией, порою маячила одутловатая маска только что вернувшегося из эмиграции и еще нащупывавшего почву А.Н. Толстого. Забредал туда и Луначарский в окружении своих "цыпочек" с Н.И. Сац в роли дуэньи. Артисты мешались с коммунистами и нэпачами, не обходилось, конечно, и без агентов ОГПУ – получавших в "Бродячей собаке" широкие возможности подслушать вольные спьяну разговоры.

Скрипки оркестра надрывно тянули:

Все то, что было,
Все то, что ныло,
Все давным-давно уплыло…

В уборной открыто торговали кокаином, на полу валялись окурки толстых "Посольских" папирос, густо измазанные кармином губной помады; приехавший из Парижа поэтик Борис Парнок танцевал тогдашнюю новинку монмартрских кабачков – фокстрот и формировал в театре Мейерхольда первый в Москве джаз…

В этой-то болезненно-удушливой атмосфере и родился характерный для тех безвременных, сумбурных лет "Союз русских фашистов".

Назвать этот "союз" в какой-либо мере политической партией или хотя бы заговором было бы только смешно. Период офицерских подпольных организаций к тому времени уже закончился, утопив себя в крови, пролитой в подвалах ГПУ. Крестьянское сопротивление коммунизму было парализовано иллюзиями НЭП-а, но порывы к борьбе продолжали вспыхивать, порою в самых неожиданных и даже нелепых формах. Одною из таких был "русский фашизм", зародившийся из отзвуков на скудные сообщения советской прессы о победе Муссолини над коммунизмом.

Идеологии итальянского фашизма никто из "русских фашистов" не знал даже в общих чертах, однако, организации того же типа возникали и в Москве, и в Киеве, и в Харькове, и в Одессе. Их брызги долетали до Соловков.

Психологической основой этих организаций был протест первых ощутивших разочарование в революции и неосознанная еще ими тоска по разрушенной и поверженной русской культуре...

Несколько молодых поэтов из числа многих, заполнявших тогда эстрады "Домино" и "Стойла Пегаса", столь же молодых журналистов и актеров, полных неперебродившей еще революционной романтики, распаленных вином и кокаином, вошли в эту группу. Число ее членов не превышало 20-30 человек. Какой-либо оформленной программы не было, Конспирация была детски-наивной. Собрания "союза русских фашистов" происходили главным образом в подвале "Бродячей собаки" и на одном из них после обильных возлияний стали "распределять портфели будущего фашистского правительства". Кандидата, достойного занять пост министра иностранных дел, не нашлось, и портфель был предложен сидевшему за соседним столиком, уже много выпившему Глубоковскому, как только что вернувшемуся из-за границы и "осведомленному в вопросах международной политики".

Вся эта история была бы только глупым и смешным анекдотом, если бы не окончилась расстрелом одиннадцати и ссылкой нескольких десятков человек.

Все они были молоды и многие из них – талантливы. Глубоковский получил 10 лет концлагеря. Остальные "члены правительства" погибли. Он же, отбыв срок, вернулся в Москву для того, чтобы там умереть, отравившись морфием. Случайно или намеренно – я не знаю." (Ширяев Борис. Неугасимая лампада. Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1954)

Solovki weather forecast Follow us on Facebook Solovki Passional