Павел Флоренский

Русский ученый и религиозный мыслитель в СЛОНе

Соловецкий архипелаг:
описания, география, климат...

1934.ХI.26. №3

В климатическом отношении тут тоже совсем наоборот против ДВК: сыро, сравнительно тепло (только сегодня был первый ледок на лужах), пронзительный ветер, от которого холоднее, чем от сильных морозов, небо почти всегда серое, облачное, затянутое, природа довольно унылая. Правда, лес не плох, но я его пока видел один раз, на работах по копке земли, и был рад ему. Всюду набросаны гранитные и прочие кристаллические валуны ледникового происхождения, скал не видно, почва песчанистая. Полотенце в комнате совсем не сохнет у меня, а выстиранные вещи так и не удалось просушить в несколько дней даже. Вообще уныло, тоскливо, неприглядно все, особенно после ДВК. Белое море—грязно-серое, даже на море не [зачеркнуто] похоже. Много озер, кажется 450. Но м. б. летом они и не плохи, а сейчас все какие-то серые и ничуть не радуют.

...весь остров представляет завал ледниковых отложений—валуны, валуны, валуны. И з валунов сооружены здесь стены монастыря-крепости, нижние части зданий, даже баня, так что все постройки циклопического характера. Коренных пород на о-ве, как я слышал, нигде нет, и единственный выход их на каком-то из второстепенных островов Соловецкого архипелага. Зато своеобразный вид Попова острова (теперь это уже не о-в) — сплошная скала в общем плоская, но вся громоздящаяся отдельными валунами. Это очень характерное образование—поверхность материка стертая ледником. Вид Попова острова меня очаровал, хотя все им недовольны и находят похожим на Чертов остров. В Соловках же гораздо более мирно и обыкновенно. Но зато тут замечательные «хребты» луннообразные конечные морены, которых на острове очень много.

1934.ХII.13. № 4

...здесь климат относительно теплый, во всяком случае теплее московского. Так напр., мы живем до сих пор с одиночными рамами, да притом еще с разбитой форточкой, но в комнате — лишь прохладно, а не холодно. Днем бывает обычно недалеко от оттепели, а иногда и настоящая оттепель. Ветры тоже несколько поутихли. Вообще, как-то не верится, что находишься под 65° широты, настолько климат несуровый.

(Флоренский Павел. Письма с Дальнего Востока и Соловков. М.: Мысль, 1998.)

1934.ХI.26. №3

Солнце здесь восходит поздно и целый свой короткий день держится у горизонта. Только в 11 часов осветились сегодня строения и верхушки деревьев. Знаю, что очень красиво, но душа почти глуха к этой красоте. Вода в море и в озерах черная или черно-свинцовая, снег белый-пребелый, небо в облаках, темносерых или черных и кое-что тронуто розовым от низкого солнца. Из окна лаборатории-мастерской видно черное Белое море, ставшее черным зимой, окаймленное белыми заберегами, а во второй половине дня над ним пестрые закатные облака, и заря держится необыкновенно долго, непривычно для нас.

1935.III.13—14. № 12

Посещение Кремля и его окрестностей, т.е. нескольких строений вокруг него, мы называем «пойти в город», потому что сами живем в лесу, в 2 км от этого города. Дорога идет полем и лесом. Днем она достаточно безлюдна, а ночами не встретишь никого. Разве что пискнет какой-нибудь зверек в лесу, да и то еле слышно. Идешь — и знаешь, что ближе как на 1 км ни в какую сторону нет людей. Безмолвие. Остров окружен льдами, затем морем, вообще бурным и неспокойным. Поэтому чувствуешь себя отрезанным от всего мира, и это особенно сознается при возвращении в лабораторию, в темноте. — Несмотря на северную широту, близкую к полярному кругу. Соловки, как я писал тебе раньше, теплые, в общем куда теплее Москвы.

Белое море — замечательное море, нигде нет столько островов, как на нем: все море из островов. Но зато и острова не острова, а сплошные озера. На Большом Соловецком острове сотни озер, я даже забыл, сколько именно. Куда ни глянешь, все озеро. Озера эти лежат на разной высоте. В XVI веке уже знаменитый Филипп Колычев, впоследствии митрополит Московский, соединил озера протоками, так что вода постепенно переливается из одних в другие. Во многих озерах вода чистая, как в горных; это, так называемые, озера алпийского типа. Другие озера более близки к болотам.

1935.V.16. № 18

...не только в белые ночи, а и при полном солнечном освещении свет здесь призрачный, словно во сне его видишь, все кажется нереальным, каким-то безсильным и неврастеничным. Соловки тем и отличаются, что лишены сурового величия Севера, первозданных скал, дикости, мрачности, но не обладают и жизнью юга: мягка, уныла, слабосильна природа, по существу не отличающаяся от московской, например, но более слабая, болезненная, безрадостная. Одно только небо на закате и при восходе бывает великолепно, хотя и здесь, на небе, цвета лишь иногда насыщенны, вообще же блеклы и печальны. Зато эти восходы и закаты длятся долго-долго, несколькими часами.

Много также значит природа. Здесь она, хотя и не кажется суровой, но призрачна и безсодержательна, да к тому же надо сидеть в четырех стенах. Даже Морсплав (Попов остров), состоящий из гнейсовых скал, пластами выходящих на поверхность, несмотря на свою мрачность (я называл его Чортовым островом) казался не содержательнее: какое-то брезгливое отношение к ледниковым наносам, как к засоренной и неподметенной комнате.

1935.VI.13—14. № 21

Теперь о заходе солнца. Оно заходит здесь не по вертикали или почти вертикали, а скорее горизонтально, т.е. по очень пологой линии. Самое погружение солнца под горизонт происходит не на западе, а почти на самом севере. Сегодня мы смерили угол закатной точки и оказался он на 30° к западу отстоящим от меридиана, от севера, т. е. на 60° отстоящим от запада. Зимой же, наоборот, солнце заходит почти на юге, на юге же и восходит, как теперь, летом, на севере. Поэтому-то и виден почти весь круг солнечного пути, а дальше будет еще полнее. Это наблюдение мы делали сегодня в 11 ч. 10 м. Темноты совсем не бывает: всю ночь напролет настолько светло, что на дворе можно свободно читать.

1936.Х.23 № 77 Х.24.

Темнеет рано. Когда иду обедать, в 7-м часу, то небо бывает закатным. Удивительные краски: на зеленом и зеленоватоголубом небе облака пурпурные, сизые, фиолетовые, окаймленные желтым и тронутые зоревым розовым. Другие облака пылают розовыми тонами. Цвета яркие, но не крикливые, подобраны друг к другу словно нарочно. А море под облаками то черносинее, то серое или голубоватосерое, каждый раз нового тона.

Эти странные Соловки

1936.III.24. № 53

Когда-то в детстве я мечтал жить на острове. Правда, этот остров представлялся мне вроде Сейшельских островов, т. е. с кокосовыми пальмами и прочими тропическими растениями. Мне казалось, что жить на острове очень уютно и интересно — по причине приливов и отливов, обнажения морского дна, а также по независимости от прочего мира. Б. Соловецкий остров слишком велик, чтобы воспринимать его вполне ясно как остров. Кажется, тут даже нет точки, из которой была бы видна вся целиком береговая линия. Но тем не менее он — стров. Это сказывается, в частности, на отсутствии здесь крупных хищников, напр. волков. Говорят, в некоторые годы лисы перебегают сюда по льдинам в поисках за добычей. Если это и так, то — в виде исключения.

(Флоренский Павел. Письма с Дальнего Востока и Соловков. М.: Мысль, 1998.)

1935.ХI.1—4. № 35

Белое море время от времени выбрасывает предметы, которые могут иметь значение, для географии, гл. обр. для изучения морских течений. Так напр. выбросило недавно бочку с керосином, по надписям которой было установлено, что она — Красноморского происхождения. Впрочем, я лично не уверен, что она не попала как ниб. с Красного моря на какой либо другой пароход, плавающий в водах более близких. Как-то выбросило 2 стеклянных шара, хорошо запаянных, толстостенных, содержащих только воздух. Никто не может объяснить, для чего такие шары бросаются в море; думается, что для выяснения, как идут течения.

1935.ХII.7 № 40

Вчера я столкнулся с любопытным фактом. Нужно сказать, что на Соловках выветривание и выщелачивание горных пород идет медленно, как это можно наблюдать на валунах и могильных надгробиях. Вчера же мне показали гнейс, представляющий рыхлую, еле держащуюся массу толщиною ок. 25 см и разсыпающуюся при малейшем сжатии между пальцев. Характерна разрыхленность ее насквозь, по всей тоще. Спрашиваю: «Откуда?» — «Из бани» — «Так это, вероятно, из древней постройки?» — «Нет, поставлено в баню 3 месяца тому назад. На камень спускалась горячая вода». Т.о. действие горячей (и вероятно мыльной) воды за 3 месяца насквозь разрушило гнейс, который был выбран для бани как самая прочная из местных пород, тогда как в природе не наблюдается ничего подобного на протяжении многих веков.

Одно географическое разъяснение,
о котором обычно не говорят

1936.II.21—22.II.25. № 50

Мне хочется дать тебе одно географическое разъяснение, о котором обычно не говорят. Это — относительно длинных ночей зимою и длинных дней летом у полярного круга. Если разуметь под длинною ночью время между закатом и восходом солнца, то ночь действительно оч. длинна. Но при этом забывают особенность движения солнца. В странах умерен. широт, а в особенности малых путь солнца более или менее вертикален, и потому переход от света к темноте и от темноты к свету очень резок. В странах же больших широт солнце движется в плоскости весьма наклоненной к горизонту и потому долго после своего захода и перед своим восходом, хотя и не видно,- но находится недалеко от горизонта и следовательно светит. Сумерки очень длительны, как вечерние, так и утренние, и они сильно затягивают день, — т.е. светлое и полусветлое время суток. Поэтому полярная ночь вовсе не так страшна, как ее обычно представляют. Особенность приполярных стран сказывается на отношении ко сну. Зимою на всех нападает сонливость, летом же, напротив, совсем не хочется спать, и несмотря на долгое бодроствование, не чувствуешь себя усталым. Сонливость зимою странная: не весь день, а в совершенно определенные часы, примерно от 2 до 4 дня. Начинает неудержимо клонить ко сну, до дурноты, и это не меня одного, а многих, как я узнал из разспросов. А потом вполне Проходит. Вероятно эта сонливость связана с каким-нибудь действием солнечных излучений, но в чем дело, никто не знает.

1936. V. 14.

...наткнулся на другой минерал, родственный балхашиту и представляющий, думается, первую стадию образования пирониссита или Vapierkohle, как называют его немцы. Это похожая на размякший картон или слои бумаги корочка, лежащая на валунах по берегу Грязной Губы Б. Соловецкого острова на протяжении до 1 1/2 км по длине и шириною м1. Толщина корочки ок. 1,5 мм. Весьма гибкая и рвущаяся подобно слабому картону, бежевая (бледно-серо-коричневая) с одной стороны и грязновато-темно-зеленая—с другой она так похожа на бумагу, что у меня был большой спор с химиками, которые уверяли, что это бумага (безсмыслица хотя бы по тому, что некому раскладывать бумагу по пустынному берегу уединенного острова!).

Соловецкая шуга напоминает...
застывающее свиное сало

1936.ХI.26—27 № 82

Море начинает замерзать: покрылось шугою, она прибивается приливом и волнами к берегам, так что вода покрыта т.н. салом, — гущей из ледяных кристалликов. От них она густеет и напоминает застывающее свиное сало. Прибой характерно меняет. Волны уже не образуют гребней, не ломаются и не опрокидываются, а медлительно и нехотя находят на берег, оставляя на нем часть своей шуги. От этого вдоль береговой линии белеет вал, который сперва можно принять за снег, но бросается в глаза странность такого выпадения снега длинной узкой полосой, тогда как прочая поверхность еще гола. С этою шугою перемешаны и прибитые к берегу водоросли, сверху смерзшиеся в общую массу. Брать их стало трудно — надо сперва пробить ледяную кору. Кроме того на берегу пронизывает холодный ветер, а ноги проваливаются в водоросли, под которыми оказывается холодная вода. Местами на волнах, окруженные салом, лениво покачиваются блины. Так называются ледяные диски, совершенно круглые, по величине с хороший блин, образующиеся от смерзания шуги в общую массу. Раньше я блинов на море не видывал. Оказалось, что это название очень удачно — точно передает вид этих ледяных образований.